Они решили, что едут в Тояму на одну ночь. Это оказалось как раз посередине между родной префектурой Канако, Исикавой, и родным городом Наоми, Ниигатой. Решение приняла Наоми, она же купила авиабилеты и забронировала гостиницу.
— Прости, что всё на тебя свалила, — извинилась Канако.
— Да ладно, — рассмеялась Наоми. — Если бы ты сама всё оформляла, остались бы следы. — Сказала это с видом шпионки и хихикнула.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она потом. — Я отлично! Сплю спокойно, ем с аппетитом. И, знаешь, когда думаю, что тебе больше не грозит страх, будто камень с души падает. Освободиться от тревог это же счастье. На днях клиент пригласил меня поужинать в итальянский ресторан в Гиндзе. Вино было чудесное. Обычно я стараюсь не пить при клиентах, но тут расслабилась, пила бокал за бокалом, а после ужина ещё и граппы выпила. Клиент только покачал головой: «Ода‑сан, вы, оказывается, крепко держитесь!»
Наоми говорила без умолку, тогда их разговор по телефону длился больше часа.
В день поездки они встретились у вокзала Синдзюку и вместе поехали в аэропорт Ханэда. Погода стояла безоблачная, и, по прогнозу, на севере тоже светило солнце. Наоми была в белых шортах, тёмно‑синих туфлях и розовой кофте с коротким рукавом, настоящая летняя лёгкость. Канако, не сговариваясь, выбрала похожий наряд, лимонно‑жёлтый топ и льняную рубашку. Обручальное кольцо, разумеется, сняла.
В ожидании рейса они заказали белое вино.
— Давай выпьем, — предложила Наоми.
Повод был весомый, подтвердилось, что в паспорте Тацуро стоит отметка о выезде из страны.
Накануне в дом снова приходили управляющий филиалом и сотрудник отдела кадров. Они сообщили результаты проверки, проведённой через банковские связи, Тацуро вылетел в субботу днём из Нариты рейсом в Шанхай. Раз так, банк ничего сделать не может. С сегодняшнего дня его считают находящимся в отпуске без содержания на три месяца; если за это время не объявится, последует увольнение.
Счёт Канако, ранее замороженный, разблокировали, но старую карту аннулировали, нужно оформить новую. Если не появятся новые обстоятельства, расследование закрывается.
— Мотив исчезновения остаётся неясным, — холодно сказал кадровик. — Поскольку служебных проблем не выявлено, остаются семейные или личные причины. — На лице у него читалось, «Мы тоже жертвы».
— Мне жаль, — добавил управляющий. — Мы ведь работали бок о бок… кто бы мог подумать.
Когда Канако позвонила свекрови, та закричала: «Не может быть! Этого не может быть!», но вскоре трубку взял свёкор. Он слушал спокойно, рассудительно, как и подобает опытному руководителю, хотя, конечно, поверить было трудно.
— Вам, Канако‑сан, сейчас тяжело, — сказал он. — Но потерпите. Давайте все вместе верить, что он вернётся.
Так их план очищения был завершён.
Положив трубку, Канако опустилась на пол и раскинулась крестом.
— Ну что, за это и выпьем, — сказала Наоми.
— Да, за это, — откликнулась Канако.
Бокалы звякнули, и обе рассмеялись, глядя друг на друга. Со стороны они выглядели как две подруги‑служащие, решившие устроить себе беззаботный уик‑энд.
Самолёт на Тояму вылетел в девять тридцать и ровно через час приземлился. Тогда Наоми вдруг предложила:
— А давай возьмём машину напрокат.
— Зачем?
— Автобус это скучно, такси — дорого, а на машине дешевле и куда хочешь можно поехать.
— Только ты уверена, что справишься за рулём?
— Конечно. После прошлой поездки я уже не боюсь.
— Тогда ладно.
Канако не возражала.
Они оформили аренду прямо в аэропорту, потом микроавтобус отвёз их в ближайший офис. Выбрали маленький голубой экомобиль. Сотрудник улыбнулся:
— Счастливого пути!
Первым пунктом стал замок Тояма. Наоми уверенно вела машину, и Канако восхищённо заметила:
— Ты и правда отлично водишь.
— Всё дело в опыте. Стоит раз прорвать скорлупу и страх исчезает.
— Может, и мне пора перестать быть «бумажным» водителем.
— Попробуй. Тем более у тебя в подземном гараже стоит BMW.
— Продам её. Не хочу, чтобы напоминала.
— Верно.
— Только сразу продавать нельзя, подумают, что бессердечная. Подожду три месяца, потом продам. Если за миллион уйдёт, хорошо бы.
— Кстати, Канако, как у тебя с деньгами?
— Мои сбережения, чуть больше пяти миллионов йен. У мужа, думаю, примерно столько же.
— Для такого дохода маловато.
— Он тратил без меры. Банк объяснил, если вкладчик умирает, счёт блокируют, а если пропал, то нет, жена может снимать свободно.
— Вот и отлично.
— Да. Миллион Сайто я вернула, а двести тысяч, что отдала Линю, считаю потерей. В целом вышла в плюс.
— Тогда — Европа!
— Конечно.
Они болтали без умолку, и под солнцем их маленькая машина бодро мчалась вперёд.
Замок Тояма оказался скромным, низким, без особого блеска. После осмотра краеведческого музея смотреть было больше нечего.
— Я ведь уже бывала здесь, на школьной экскурсии, — вспомнила Наоми.
— И я тоже, — призналась Канако. — Молчала, думала, тебе хочется сюда.
— Ну ты даёшь! Потеряли время. — Обе рассмеялись.
К обеду они зашли в соседний отель и выбрали китайский ресторан, вечером ведь будет японская кухня в рёкане. Наоми заказала жареный рис с креветками, Канако — лапшу тяньцзинь. Съев половину, они обменялись блюдами. Потом захотелось сладкого, добавили кунжутные шарики и миндальное желе. Аппетит у обеих был отменный.
Затем они направились в Такаоку, к храму Дзуйрюдзи. Там тоже бывали детьми, но решили всё же заехать, всё равно ведь едут болтать.
— Канако, а что ты будешь делать с работой? — спросила Наоми. — Вечно отдыхать не выйдет.
— Знаю. Надо искать новое место. Но кто возьмёт? Опыт только офисный, из сертификатов, разве что экзамен по английскому.
— В крупную фирму теперь трудно, — рассудила Наоми. — А временные ставки ненадёжны. Лучше пусть будет маленькая, но постоянная.
— Может, у тебя есть знакомые?
— Разве что Ли Чжу Мэй из Икэбукуро.
— Это вариант.
— Правда?
— Хочу познакомиться. Ты ведь ей восхищаешься, да?
— Не то чтобы люблю, просто она сильный человек. Смотришь на неё и перестаёшь жалеть себя.
— Тем более хочу там работать.
— Я спрошу. Только условия важны, меньше двадцати тысяч в месяц не стоит соглашаться.
— Мне подойдёт и меньше, не буду привередничать.
— Нет, себя надо ценить.
Разговор не иссякал.
В Дзуйрюдзи они долго шли по крытому коридору. Храм, признанный национальным достоянием, поражал изяществом деталей и торжественной тишиной. Туристов почти не было, лишь пожилые пары, вероятно, на пенсии. На лужайке перед залом Хатто зеленела трава, в тени каменных ступ стояли дремлющие кошки. Всё воспринималось иначе, чем в детстве. Канако подумала, что хорошо жить в городе, где есть храм, и поблагодарила судьбу за то, что родилась в Японии.
После храма они поехали к побережью Амэхару. Белый песок, тихие волны, а вдали, за морем, сверкающая стена гор Татэяма. Обе замерли, глядя на это чудо.
К ним подошли двое молодых парней.
— Откуда вы? — спросили они.
— Из Токио, — ответила Наоми.
Парни расспрашивали, где они остановились, какие планы на вечер. Очевидно, пытались познакомиться. Но выглядели они симпатично, без наглости, и Канако даже почувствовала лёгкое волнение, сколько лет с ней никто не заговаривал вот так, просто. Наоми ловко перевела разговор в шутку, и обе потом долго посмеивались.
Ночевали они в большом онсэн‑рёкане в Химии. Из открытой купальни открывался тот же вид, море и горы Татэяма. Заселившись, они переоделись в юкаты и пошли купаться.
— Смотри, никого нет! — воскликнула Наоми.
Закатное солнце золотило воду, над морем кружили чайки. Они погрузились в горячую ванну.
— Блаженство, — простонала Канако. — Как же хорошо.
— Не зря приехали.
— Совсем не хочется возвращаться.
— Канако, — спросила Наоми, — как долго ты собираешься жить в той квартире?
— Придётся остаться хотя бы на три месяца, для вида.
— Верно. А потом куда?
— Лучше бы в том же районе, но решу, когда найду работу.
— Понимаю.
Обе вздыхали, будто выпуская из груди накопившийся воздух.
— Может, и мне сменить работу, — сказала Наоми.
— Почему? Тебе ведь не нравится нынешняя?
— Не то чтобы не нравится, просто это не то, чего я хотела. Хочу быть куратором.
— Жалко, зарплата ведь хорошая.
— Деньги — не всё. Хочу, чтобы жизнь имела вкус.
— Да… Может, и правда пора всё начать заново.
— Конечно. Мы ещё молоды, нам нет и тридцати.
— Ты права.
Они снова вздохнули, будто перекликнулись дыханием.
Ужин подали в номер, роскошный японский сет: закуски, сашими, жареное, тушёное, всё, что полагается. Рыбацкий суп кабусу согрел душу. Пили сакэ.
Канако вспомнила, как Наоми когда‑то сказала: «Разве тебе не хочется пить чистую воду?» Теперь это желание сбылось. Горечь прежних дней ушла навсегда.
Они заказали ещё жареных устриц. На решётке шипели раковины, только что раскрытые.
— Ай, бедняжки! — засмеялась Наоми.
— Всё равно съедим, — ответила Канако, и обе расхохотались.
В десятиматовой комнате им постелили футон рядом. Было ещё только десять вечера, но сон уже подступал.
— Канако, ты родителям сказала, что муж пропал? — спросила Наоми, подавляя зевок.
— Да, коротко объяснила по телефону.
— И что они?
— Сначала волновались, думали, что его похитили. А когда узнали, что он, похоже, присвоил деньги клиентов и сбежал за границу, рассердились. Сказали, разводись немедленно.
— Вот и хорошо.
— Только ведь для развода нужны подписи обоих. Что теперь делать?
— Сходи в управу, узнай.
— Так и сделаю, когда вернусь.
— Только не сейчас, подожди три месяца.
— Верно, надо быть осторожной.
Снаружи донёсся слабый гудок поезда, воздух был прозрачен.
— Потушить свет? — спросила Наоми.
— Да, давай.
Комната погрузилась во тьму.
— Куда завтра поедем?
— Может, в Ното? Давно там не была.
— Отличная мысль. Помню, там вкусные жареные морские улитки.
— Опять про еду! — засмеялась Канако.
Через несколько минут послышалось ровное дыхание Наоми. Канако подумала, что подруга уже спит, и сама незаметно провалилась в сон.
