— Просто я прекрасно знаю, что не занимаю первое место в твоем сердце, и каждый раз утешаю себя тем, что ты меня полюбишь. В конце концов, мы были так близки, и со временем, возможно, тебе стало казаться, что я хоть немного, но отличаюсь от других. Не то чтобы я никогда не умоляла других остаться со мной, но чем всё заканчивалось… На этот раз я не стану.
Дяо Чжиюй первым покинул тёмное пространство. Ху Сю шагнула на свет, и в ее объятия внезапно ворвался ветер.
Поднятые жалюзи впустили пронизывающий холод в незащищенное помещение. Чжао Сяожоу тоже ссорилась с Ли Аем. Странно. Внезапно люди перестали сдерживать свое внутреннее несогласие, словно спешили найти брешь, которую можно пробить, чтобы позволить правде безудержно хлынуть внутрь.
— Если ты действительно хочешь меня оттолкнуть — хорошо, верни мне деньги за REGARD, и я больше никогда сюда не приду. Чжао Сяожоу — не из тех бесстыжих женщин, что готовы вечно караулить калеку.
— Хорошо…
— Марать мои чувства — ты этого недостоин.
— Не зли меня, я не попадусь на это.
— Так скажи же, скажи вслух, ты знаешь, чего я хочу.
— Уже поздно, тебе пора домой.
Ху Сю впервые видела, как плачет Чжао Сяожоу. Та с силой вытирала слезы:
— Я проиграла. Ты просто был уверен, что полностью держишь меня в руках, что я вечно буду тебя оберегать. Я как можно скорее приведу REGARD в прежний вид, даже обустрою его еще уютнее; а в будущем буду бесстыдно и назойливо тянуть тебя в партнеры, насильно втаскивать в свою жизнь, чтобы ты стал моей частью, притворяясь, что сама я ничего не умею и никогда не найду подходящего партнера.
И ты меня точно не отвергнешь, как и не скажешь мне жестоких слов. Ты вечно будешь отделываться от меня тем, что меня не достоин, а я буду нарочно жить ужасно, цепляясь за иллюзию, что могу обладать тобой. Даже видя, как Сюй Мэн стоит между нами и забирает часть твоих чувств, я все равно останусь рядом с тобой, я все стерплю. Только потому, что я не могу без тебя.
Сказав это, Чжао Сяожоу выбежала прочь. Ли Ай прислонился к кассовой стойке, поднял голову и сделал вдох; в его глазах мерцал непонятный свет, они покраснели, и он до боли закусил губу.
Это Ху Сю тоже видела впервые. Если бы не Чжао Сяожоу, Ли Ай никогда бы не выдал такого выражения лица.
Взглянув на Ху Сю снова, Ли Ай вернул себе обычный мягкий вид:
— Похоже, нас снова осталось только двое. Не поможешь мне расставить столы и стулья по местам?
Я хочу, чтобы перед уходом здесь всё выглядело… по крайней мере, не так ужасно, как я сам.
Оба они были людьми, способными лучше всего переносить одиночество, но сейчас не могли оставаться одни. Столы нужно было сдвинуть к стене, табуреты перевернуть на столы. Рождественская елка и разбитые украшения никуда не годились. Их сложили в черные мешки и выставили у двери как мусор. Метла задевала осколки, осколки задевали друг друга; хрустящий звон от этих столкновений не стоил и упоминания по сравнению с грохотом, с которым Ли Ай выбросил сломанную гитару.
Пятна на стене, возможно, потребуют нового слоя краски, а над кассовой стойкой, у которой отколот огромный кусок на углу, придется поломать голову.
Ли Ай сказал у нее за спиной, что, как бы то ни было, об обмене подарками в сочельник уже договорились, и нельзя же подводить всех подряд, так что в последнее время, вероятно, придется работать сверхурочно, чтобы все исправить.
Ху Сю, согнувшись, попятилась назад и ударилась о грудь Ли Ая; тот машинально извинился.
Она отбросила метлу и крепко обняла Ли Ая, безутешно рыдая. Она пообещала себе, что это в последний раз. Почему, стоит человеку проникнуться чувствами, как появляется столько бессилия? Каждое из них превращается в точную причину для срабатывания слезных желез, прицельно бьет по самому уязвимому месту. Эмоции передаются по мельчайшим нервным окончаниям, и даже самая малость причиняет боль, но в то же время так завораживает.
«Я так жаждала незримых чувств; даже любовь без ответа делала меня уже не пустым человеком. Ты с такой легкостью сказал, чтобы я не тратила на тебя время, — это слишком жестоко. Я должна вернуться к жизни пресной и ровной, без боли и зуда, но не могу признаться тебе в одном. Я совершенно к этому не готова».
— Мы действительно мастера терять лицо друг перед другом. — Из груди Ли Ая донесся глухой голос: — Мне сейчас тоже очень грустно.
