Едва войдя, Пэй Чжэнь сказал Ли Аю, что она храпела на пассажирском сиденье — шесть часов синхронного перевода, ну она и дает.
Ли Ай мягко улыбнулся:
— Она быстро учится.
— А где Чжао Сяожоу? Редкость, что ее здесь нет.
Пэй Чжэнь задел больную тему. Ли Ай взял меню:
— Что будете есть? Я приготовлю.
Двадцати минут, пока варилась лапша, хватило, чтобы прояснить ситуацию с разрывом. Услышав имя Ма Лян, Пэй Чжэнь прищурился:
— У тебя есть его фото?
Ху Сю немного удивилась, но все же нашла фото Ма Ляна в ленте друзей. Пэй Чжэнь усмехнулся на секунду:
— Ты уверена, что это парень Чжао Сяожоу? Она сильно его любит?
— Может, не до безумия, но они действительно вместе, поэтому Ли Ай так злится. Ты его знаешь?
— Из уважения к тайне частной жизни я не могу рассказывать, но он определенно мой пациент. — Пэй Чжэнь указал на свой нос и подмигнул.
Рот Ху Сю так и остался открытым:
— Так он ненастоящий? Выглядит так естественно!
— Обычно я не запоминаю пациентов особо, но он долго мучил меня в кабинете, просил скидку на имплант, еще спрашивал, можно ли купить его самому и принести. Такое трудно забыть.
К тому же в государственных больницах на пластику всегда очереди, а он несколько раз приходил сам умолять, чтобы его пропустили вперед, говорил, что дело не терпит отлагательств. Я его выпроваживал с огромным облегчением, словно провожал божество.
Они склонялись друг к другу все ближе. Ху Сю откинулась на спинку стула, сохраняя дистанцию. На стол подали пасту, Пэй Чжэнь потер руки:
— В Америке я тоже часто ел пасту, но все время вспоминал, что это блюдо есть в твоем меню.
REGARD для меня действительно имеет особое значение. Тот вечер Рождества был, наверное, самым счастливым за последние несколько лет. Я привык к одиночеству, и чувство, когда друзья собираются вместе, — это прекрасно.
Ли Ай улыбнулся:
— Приходи почаще, в конце концов, теперь и я привык к одиночеству.
Трое сидели за одним столом. Ху Сю молчала, слушая, как двое мужчин обсуждают дизайн. Ли Ай взял с полки свежий номер AD — там была его интерпретация итальянского стиля четырех апартаментов Bvlgari по всему миру. По фотографиям сразу чувствовался стиль ретуши Дяо Чжиюя.
Он открыл страницу с шанхайским шоу-румом и посоветовал Пэй Чжэню выбрать похожий образец. Когда речь зашла о ремонте, он весь так и засиял.
Когда пришло время, он попрощался первым и отправился на баскетбольную площадку — у него все расписано по минутам.
В заведении остались только Ху Сю, Пэй Чжэнь и бариста. Тишина стала немного неловкой. Вдруг Пэй Чжэнь сказал:
— Я пришел к Ли Аю, потому что у меня пустует другая квартира, хочу сделать ремонт в своем собственном новом стиле. В той, где я живу сейчас, остался ремонт от прежнего владельца, он мне надоел.
Мне очень нравятся дизайны, которые он выкладывает в ленте. Теперь думаю: оказывается, несчастная любовь заставила его взбодриться — прямо как я в Америке с головой ушел в науку.
— Так поэтому ты три месяца не связывался со мной?
— Я не люблю общение на расстоянии, в этом нет особого смысла. Разница во времени, да и Дяо Чжиюй был рядом с тобой — все, что бы я ни делал, было бы напрасно.
К тому же врачи, занимающиеся наукой, очень заняты: переезды из города в город на конференции, разговоры с PhD в лаборатории на целый день. Времени вспоминать о тебе особо не было.
Услышав это, сердце Ху Сю дрогнуло. Вскоре она улыбнулась:
— Эту причину я принимаю.
— Ты знаешь, что означает этот жест, который я часто делаю? — Он протянул руку и слегка сжал пальцы в кулак. — У врачей есть поговорка: «to cure sometimes, to relieve often, to comfort always» — «Иногда лечить, часто облегчать, всегда утешать». Людям очень легко причинить боль, а легкое сжатие кулака означает припрятать часть нежности, чтобы дарить её только одному человеку за раз.
Когда появляются внешние причины для беспокойства, скрытая в сердце тревога может стать элементом кризиса, безмолвно всплывая наружу, чтобы опознать главного виновника.
Ху Сю смотрела в глаза Пэй Чжэня, но в глубине души поднялась волна тоски. Уроки актерского мастерства Дяо Чжиюя она усвоила.
По крайней мере, когда Пэй Чжэнь произнес эту фразу, она его раскусила. Раньше этого жеста никогда не было.
Когда человек хочет достичь цели, трезвый он или пьяный, всегда есть место импровизации. И неважно, от чистого сердца или притворно, игра есть игра.
А вот то, что он говорил о нехватке времени на мысли о ней в Америке, наоборот, трогало. Ху Сю посмотрела на мужчину перед собой и со смешанным чувством спросила:
— Пэй Чжэнь, я тебе когда-нибудь нравилась?
— Конечно. Скрывать не буду. Ты мне и сейчас нравишься.
— Тогда расскажи мне о том человеке, который называл тебя мистер «Северное сияние», и с которым ты встречался в Америке?
