— У меня вопрос: если пациентам требуется помощь в этой области, если в больницах будут специальные службы психологической поддержки или волонтёры в микрорайонах, станет ли лечение пациентов и их жизнь хоть немного легче?
— В стране осознанно такие услуги предоставляются только в городах первой линии. Иногда видишь, что тактильная плитка на дорогах уложена криво, в автобусах редко встречаются пандусы для удобного въезда инвалидных колясок, а обычные люди и вовсе шарахаются в сторону, завидев душевнобольных… Это очень долгий процесс, требующий руководства, и продвигать его не так-то просто, ведь люди всегда не желают смотреть в лицо негативной информации.
Пэй Чжэнь лишь сидел рядом и смотрел на нее. Ху Сю и Шэнь Чжиминь увлечённо беседовали, в разгаре разговора смешивая китайский и английский, совершенно забыв, что находятся в маленьком идзакая-баре.
Они проговорили до двух-трех часов ночи, Пэй Чжэнь взглянул на часы:
— Прошло пять часов, Ху Сю, завтра на работу, ты не собираешься отдохнуть?
— Ничего страшного, я в последнее время мало сплю.
С полуслова Пэй Чжэнь вдруг все понял. Шэнь Чжиминь же, наоборот, не уловил сути:
— Пэй Чжэнь, ты сказал, что эта коллега придет просто поболтать. Я думал, ты хочешь познакомить меня с девушкой, даже немного расстроился, а в итоге она расспрашивала кучу всего о работе?
— Ничего подобного… — Пэй Чжэнь поднял обе руки. — Она не говорила мне, о чем собирается беседовать с тобой, ты сам это нафантазировал.
Расспросы Ху Сю не прекращались:
— На самом деле я советуюсь с доктором Шэнем, потому что хочу знать, в чем именно заключается его работа. Мои мысли могут показаться несколько идеалистичными, но, послушав тебя, я чувствую, что твое отношение к медицине куда благороднее моего. Я работаю в больнице переводчиком, многих медицинских нюансов не понимаю. Занимаю административную должность, ожидая штатного места ради «железной чашки риса»1, и мне всё время кажется, что в этом нет никакого смысла. А если бы на этом месте был ты, всё было бы иначе. В административном и международном отделах много возможностей для контактов с зарубежными больницами. В кабинете зам. главврача можно первым узнавать о тенденциях в больнице. Недавно, когда объединяли национальное медицинское страхование, я не могла сделать ничего, кроме как заполнять таблицы. Будь это ты, возможно, ты смог бы продвинуть решение проблем маргинализации пациентов. Даже если бы это была просто просветительская работа — уже хорошо. Я считаю, что профессиональными делами должны заниматься профессионалы, поэтому ты, возможно, подходишь на эту должность больше, чем я.
— Ты имеешь в виду…
— Я и так хотела уволиться. Чтобы работать переводчиком на конференциях, не обязательно занимать штатную должность, а ты подходишь для этой работы больше меня. У меня нет никаких скрытых мотивов, я с абсолютным уважением отношусь к медицине. Просто исходя из того, кто больше подходит, я думаю, доктор Шэнь должен прийти в больницу. Конечно, лучше всего, если бы он мог работать врачом…
— О чём ты говоришь? Это слишком наивно, административная должность и работа врачом — совершенно разные вещи.
Шэнь Чжиминь рассмеялся и растерянно посмотрел на Пэй Чжэня:
— Откуда берутся такие девушки?
— Она всегда такая, — Пэй Чжэнь лишь нежно улыбнулся, глядя на нее.
Шэнь Чжиминь, который грозился лечь спать в четыре, вышел купить сигарет, чтобы продержаться за разговором дальше, и за столом остались только Пэй Чжэнь и Ху Сю.
За соседним столиком все еще болтали, казалось, обсуждали расходы на открытие квест-комнаты и клуба для игр в «убийство по сценарию». Услышав пару фраз, Ху Сю улыбнулась.
Умный Пэй Чжэнь чутко все подметил, но не стал говорить прямо:
— Не спишь так поздно… Ты ведь явно больше подходишь на роль врача, чем Шэнь Чжиминь.
— Жаль, выбрала не ту специальность. Сложно перевестись с административной должности во врачи?
— Разница как между небом и землей. Ты думаешь, это как сажать редьку — можно пересаживать куда вздумается? Впрочем, если речь о Шэнь Чжимине, то это действительно возможно, главное — сначала попасть в больницу.
— Значит, надежда есть.
— Ты правда собираешься уволиться?
— Да. Я хочу одного, а выходит другое: упорствовать в области, в которой я не сильна, слишком мучительно. Если больнице понадобится переводчик, долг не позволит мне отказаться, но повседневную работу лучше передать тому, кто питает к медицине больше страсти, чем я.
— Слова Ли Ая теперь становятся мне все понятнее. Он говорил, что ты — идеал, спустившийся с небес в этот город. Раньше я думал, что ты просто девушка, наполнившаяся страстью благодаря свету Дяо Чжиюя, но не ожидал, что ты сама — источник света. Выходит, это он светил и грел благодаря тебе.
В сердце Ху Сю поднялась рябь:
— Возможно, это взаимный успех.
— Вы ведь расстались?
— Мгм…
— Когда речь зашла о нём, ты сильно переменилась в лице. — Пэй Чжэнь чокнулся бокалом. — Но ты молодец, твоя шицзе даже не заметила, ты хорошо скрываешь.
Ху Сю подумала, что от его глаз все-таки ничего не утаить.
— Я ничего не могу для тебя сделать, не могу обнять тебя или взять за руку, в данной ситуации такие действия бессмысленны.
Но если тебе будет одиноко, я буду рядом. На правах друга.
— Спасибо…
— Могу я спросить ещё кое-что? Почему вы расстались? Вы выглядели такими счастливыми, что мне казалось, это продлится вечно, ведь… это был мужчина, который меня превзошёл.
— Не говори так…
— Ничто так не ранит мужское самолюбие, как отказ, — с улыбкой сказал Пэй Чжэнь.
— Возможно, у каждого из нас есть дела, которые нам важнее. — Глаза Ху Сю заблестели, она вытерла их пальцем. — Чувства взрослых такие скучные.
Пэй Чжэнь, улыбаясь, закрыл тему до возвращения Шэнь Чжиминя:
— И не говори.
- Железная чашка риса (铁饭碗, tiě fànwǎn) — китайская метафора, обозначающая стабильную работу в государственной структуре, с которой практически невозможно уволить. Обладатель «железной чашки» обеспечен до конца жизни, независимо от личных успехов. ↩︎
