Ху Сю подумала, что, наверное, работа переводчика делает человека похожим на волшебную иглу, усмиряющую море1. Влияние профессии на характер действительно велико: когда работаешь в рекламе, клиенты каждый день бросают тебе вызов, текст из нескольких десятков иероглифов приходится переписывать по несколько раз, не говоря уже о том, что под сомнение ставятся твои человеческие качества, способности, начитанность, уровень гормонов…
В переводе же, по крайней мере после прохождения адской подготовки, всё, что попадает в уши, является определённым.
Она также гордилась тем, что смогла стать опытным устным переводчиком.
— Ты появлялась несколько раз, но, кажется, я ни разу не видела твоего парня.
— По выходным он работает актёром в иммерсивном театре, мы оба заняты.
— Слышала, он помладше?
— Угу. Но зачастую он совсем не похож на младшего.
Шэнь Чжиминь, пользуясь беседой с Ху Сю, достал сигарету и закурил:
— Извини, тяга одолела. При Пэй Чжэне мне нельзя курить, он не разрешает.
— Он будет хорошим папой.
Ху Сю оглянулась. Высокий Пэй Чжэнь был очень заметен в толпе. Отвечая на вопросы, он сосредоточенно смотрел в глаза родственникам пациентов, объясняя всё детально и терпеливо.
— Кто знает. На днях он взял отгул, но домой не пошёл, пил в одиночестве в кабинете. Он сказал мне, что все люди эгоистичны. Внешне они волнуются из-за тех, кого не могут получить, испытывают пронзительную боль, но по большей части лишь превращают себя в героев, вызывающих жалость, а в итоге выбирают партнера, который удовлетворяет их самих.
Ху Сю промолчала. Зазвонил телефон, Дяо Чжиюй поспешно прислал отчёт:
Поел, начинается вторая половина вечернего представления.
Теперь он привык отчитываться о каждом своем шаге.
— Твой парень актер, наверняка красавчик? — Шэнь Чжиминь затушил сигарету, закончив разговор с явным любопытством.
— Конечно…
Пора было уходить, ехать в пригород, в «Шанхайские ветры». На метро и автобусе это займет часа два.
Ху Сю протиснулась между стульями, обогнула тётушку, которая все еще усердно задавала вопросы и болтала, наклонилась за сумкой, подняла голову и встретилась взглядом с глазами Пэй Чжэня.
Он терпеливо слушал вопросы, глядя на нее сквозь толпу. Это были глаза, из которых, стоило им остановиться на ком-то, начинали струиться истории. Стоило их взглядам пересечься, и ход истории становился нежным, извилистым и долгим, словно с надписью «продолжение следует».
Ху Сю с улыбкой повернулась, зная, что этот взгляд непременно проводит её до выхода, но она больше не оглянется.
Стоя у ворот «Шанхайских ветров», она заметила, что снаружи павильона тихо. Она была в юбке на голые ноги, и колени немного ломило от холода.
Она прошла вглубь кинобазы. Возле вокзала обедала съемочная группа: актеры массовки сидели на корточках с коробками еды, те же, у кого были столы и стулья, похоже, пользовались привилегиями получше, а суп в котле еще источал пар.
Раздался гудок, гораздо мощнее, чем гудок поезда из «Сквозь снег», пар напугал ее — на вокзале как раз снимали кино.
Она смотрела издалека и чувствовала лишь удивление, словно сама оказалась в вымышленной истории, разглядывая все это лишь как наблюдатель.
Актёры перед ней наверняка побывали в большем количестве сценариев и историй, чем она, но так и не стали запоминающимися персонажами. Жизнь как пьеса, но не каждый может стать главным героем.
Спектакль окончился. Позади выходили игроки и актеры. Ху Сю подошла, глядя на знакомых ей персонажей: Ду Минцюань, Шэнь Лин, Ся Сюэ, Дай Ли, Чэнь Минчжан…
Она тоже когда-то в параллельном времени, в фиксированных сценах с их участием, оставила реальную историю. В том времени хранился один из дней апреля 1941 года, когда подручная мафии пошла в комнату Хань Ицю просить милости, чтобы выйти замуж за Ду Минцюаня; а также убила Шэнь Лин, чтобы стать женой главы клана…
Она с улыбкой подумала, что сходила с ума не по какому-то конкретному актеру, а потому что воспоминания, подаренные ей иммерсивным театром, были сном, в котором она чувствовала себя настоящей главной героиней.
— Ты как здесь оказалась? — Дяо Чжиюй, все еще одетый в костюм Хань Ицю, взволнованно подошел к ней. — Я как раз хотел взять телефон и написать тебе.
— Потому что хотела тебя увидеть.
Глядя на Дяо Чжиюя, она все еще не могла сдержать смущения. В этом сценическом костюме он словно обретал новую личность, и когда он смотрел на нее так, казалось, что начальник Хань из пьесы снова подавляет ее своим авторитетом.
Однако спесь начальника Хань исчезла:
— Подожди, я поднимусь переодеться. Мы поедем обратно на служебном автобусе? Сегодня к тебе или ко мне? У меня дома, кажется, нет еды, придётся покупать сэндвичи внизу…
— Давай завтра вместе пойдем искать квартиру, — улыбнулась Ху Сю. — Найдём такую, где есть кухня, а то сэндвичи уже надоели.
Не успела она договорить, как Дяо Чжиюй подхватил Ху Сю и быстро закружил. У Ху Сю всё поплыло перед глазами. Казалось, мозги едва не выплеснулись…
- Волшебная игла, усмиряющая море (定海神针, Dìng hǎi shén zhēn) — согласно легенде из романа «Путешествие на Запад», это огромный железный столб, который поддерживал порядок в Восточном море и усмирял штормы. Позже Сунь УкунСунь Укун (孙悟空,Sūn Wùkōng) — Король Обезьян, один из самых популярных героев китайского фольклора и классического романа «Путешествие на Запад». Обладает невероятной силой, способностью к 72 превращениям и бунтарским характером. More (Король Обезьян) забрал его себе, превратив в свой знаменитый посох, способный менять размеры. В современном китайском языке это идиома, означающая человека или силу, которая вносит стабильность, надежную опору, способную сохранять спокойствие и порядок в самом эпицентре хаоса. ↩︎
