Нин Цзэчэнь сидел на траве, скрестив ноги, и пальцем ткнул в ямочку на щеке Чжао Сяожоу.
Разумеется, его руку с укором отшлепнули:
— Тебе-то какое дело…
«И за какие грехи мне это: прийти в парк и смотреть, как другие выставляют напоказ свои чувства», — Ху Сю сидела рядом с корзиной для пикника, вдыхая аромат хлеба, и горестно вздохнула.
Телефон завибрировал. Она опустила голову и взглянула на экран: — Ли Ай зовет нас выпить кофе в пятницу.
— О… — Чжао Сяожоу расстилала скатерть; в корзине лежали сочные фрукты и сандвичи — она подготовилась на славу.
— Где это? Возьмите меня с собой… — подал голос Нин Цзэчэнь.
— Нет, это наш девичник.
— Я вообще-то твой парень.
— Штраф за личные контакты вне игры — две тысячи.
Нин Цзэчэнь капризно обнял Чжао Сяожоу:
— Детка, ничего страшного, это же не «Снежный поезд». К тому же, если нас раскроют, скажем, что мы сто лет знакомы.
Кто бы мог подумать, что Чжао Сяожоу тут же оттолкнет его:
— Ты первый твердил, что нужно держать дистанцию. А теперь хочешь менять правила в одностороннем порядке, не спросив меня?
То, как Чжао Сяожоу держалась без тени подобострастия, на секунду ошеломило Нин Цзэчэня, но он все же с улыбкой прильнул к ней. Под его спортивной кофтой напряглись мышцы; он изо всех сил старался излучать обаяние, словно боялся, что она его бросит.
Раньше, терпя давление бывшего, Чжао Сяожоу всегда притворялась нежной, принимая всё безропотно, но на деле лишь позволяла ему заходить всё дальше, чтобы в конце концов разбить эти отношения вдребезги. Теперь же она обращалась с Нин Цзэчэнем прямолинейно и резко, обозначив свою позицию: она больше не будет ничьей тенью. И это, наоборот, заставляло Цзэчэня сходить по ней с ума еще больше.
Вспоминая причину расставания с прошлым парнем, свою покорность и готовность терпеть любые капризы, она помнила лишь одно выражение на его лице: отвращение.
Мужчины — удивительные существа. Впрочем, такова человеческая природа. Романтика — это качели или перетягивание каната; абсолютного равенства не существует, а тот, кто любим сильнее, всегда чувствует себя уверенно и позволяет себе лишнее.
— Чего застыла? Всё ещё думаешь о Дяо Чжиюе? — Нин Цзэчэнь помахал пальцами перед лицом Ху Сю. — Я же говорил, это просто работа, не надо его избегать.
— Чтобы видеть вас, нужно ещё и платить, — Ху Сю прислонилась к дереву, закинув руки за голову.
Заметив, что Цзэчэнь перевел взгляд на её грудь, она закатила глаза:
— Какой смысл смотреть, как вы там халтурите и крутите шашни? Свою норму в игре я почти выполнила.
— Вижу, ты обижена, — рассмеялся Нин Цзэчэнь. — Но это то же самое, что и ваше безделье на рабочем месте. Наши мелкие шалости внутри — это просто способ расслабиться. Дяо Чжиюй зарабатывает деньги, чтобы снимать собственные проекты, а не потому, что правда продается богатым дамочкам. Чего тебе ревновать?
«Ради своих проектов», — Ху Сю отметила это про себя, но осталась мрачной:
— Возможно, я слишком явно липла к нему, поэтому я для него ничего не значу.
Чжао Сяожоу похлопала подругу по ноге:
— Сколько в твоем отношении к нему сейчас правды, а сколько игры? Пора сменить образ. Если только и делать, что клясться в вечной любви, мужчина перестанет тебя ценить. То, что ты не спустилась к нему ночью — отличное начало. Пусть теперь он за тобой побегает.
Ху Сю не ответила. Переход от образа «Министра Циня» к реальности Дяо Чжиюя казался ей чем-то, что портит её чувства. Если Цинь Сяои пленял её своей надменностью, то в Дяо Чжиюе её восхищало мастерство перевоплощения. Ли Жун коварен, но предан клиентам.
Почему она вчера, заливаясь слезами, так и не вышла к нему? Она и сама не знала. Но внутренний голос твердил: «Останешься дома — победишь». Даже если это любовный сценарий, высший пилотаж — это заставить партнера хоть раз запаниковать.
Но теперь, упрямо игнорируя «Снежный поезд», она рисковала больше никогда его не увидеть. Ведь шанс, когда он сам пришел к её порогу, выпадает лишь раз. Она старалась держаться, но встреча с Нин Цзэчэнем, который тоже был частью того мира, заставила её тосковать по Цинь Сяои еще сильнее.
