— Завтра мама вернётся во двор Минлу, закроет двери, и даже если бабушка захочет вас найти, то не найдёт, — с улыбкой сказала Жун Шу. — Пусть поживут в бедности, а то они и вправду думают, что мамины деньги надуло сильным ветром.
Шэнь-ши ткнула её пальцем в лоб и сказала:
— Тебе лишь бы язык почесать. Завтра я возвращаюсь во двор Минлу, и ты тоже поскорее возвращайся в переулок Утун, чтобы Юньчжи не начал тосковать по тебе.
С тех пор как в прошлый раз Гу Чанцзинь и Жун Шу съездили во двор Минлу, Шэнь-ши утвердилась во мнении, что сердца молодых супругов тянутся друг к другу, оттого и торопила Жун Шу вернуться.
Жун Шу, естественно, не хотела оставаться в доме хоу. Завтра наступало первое число третьего месяца, что было совсем близко к сроку, оговоренному с Гу Чанцзинем.
Как только вывесят списки сдавших экзамены, Гу Чанцзинь отправится в Дучаюань и будет так занят, что перестанет бывать дома.
Если она пораньше вернётся в переулок Утун, то сможет раньше сходить в Шуньтяньфу и поставить казенную печать.
Подумав об этом, Жун Шу обняла Шэнь-ши за руку и капризно проговорила:
— Дочь на днях приедет во двор Минлу навестить маму, и маме нельзя будет меня прогонять.
Шэнь-ши весело ответила:
— Зачем же мне тебя прогонять? Хочешь приехать — приезжай, но лучше выбери день, когда у Юньчжи будет выходной, и приезжайте вместе.
Жун Шу улыбнулась и промолчала, подумав про себя, что к тому времени они с Гу Чанцзинем уже расстанутся к взаимной радости.
На второй день после того, как Жун Вань вышла замуж, две повозки с узорчатыми навесами одновременно выехали с восточной улицы Цилинь.
Завтра должны были объявить результаты экзаменов. Ежегодно в дни оглашения списков все ямэни Шанцзина были настороже, опасаясь беспорядков, учиняемых цзюйжэнями (цзюйжэнь).
Жун Шу полагала, что сегодня не встретится с Гу Чанцзинем, но, ко всеобщему удивлению, стоило ей вернуться во двор Сунсы, как пришёл Гу Чанцзинь.
Жун Шу знала, что он никогда не заходит во двор Сунсы без дела. Раз пришёл сейчас, то, скорее всего, из-за развода, поэтому она поспешила отослать Чжан-маму и остальных.
Когда они ушли, Гу Чанцзинь достал из-за пазухи письмо о разводе и сказал Жун Шу:
— Жун-гунян не нужно лично идти в Шуньтяньфу. Я уже разыскал Чжу-дажэня, и на этом письме о разводе проставлена казенная печать.
Люди в Шуньтяньфу, от главы управы Чжу Э до стражников и привратников, относились к нему весьма дружелюбно из-за дела Сюй Ли-эр. Узнав, что он хочет развестись, они непременно стали бы уговаривать Жун-гунян одуматься.
Ей это, скорее всего, не понравилось бы.
Гу Чанцзинь не хотел, чтобы так вышло, поэтому вчера он лично навестил Чжу Э.
Чжу Э хоть и удивился, но отговаривать не стал.
Он лишь спросил: «Ты всё хорошо обдумал?». Затем он поставил казённую печать Шуньтяньфу.
Жун Шу не знала об этих сложностях и решила, что Гу Чанцзинь, как и она, сгорал от нетерпения покончить с этим ошибочным браком.
Письмо о разводе было составлено в двух экземплярах. Приняв документ, поданный Гу Чанцзинем, она присела в поклоне и с мягкой улыбкой сказала:
— Прошу прощения, что дажэню пришлось потратить время и сходить туда. Завтра я покину переулок Утун, а всю утварь из этой комнаты перевезут во двор Минлу. Что касается свадебных даров дажэня, я оставила их в лавке на улице Синпин.
Говоря это, она достала деревянную шкатулку из стоявшего сбоку шкафа с узором «Сто птиц поклоняются фениксу» и произнесла:
— Здесь договор и ключи от той лавки на улице Синпин. Эта лавка — мой поздравительный подарок к свадьбе дажэня и Вэнь-гунян, в договоре уже вписано имя Вэнь Си-гунян. Всё, что было в прошлом — моя вина, и Жун Шу благодарит дажэня и Вэнь-гунян за снисходительность.
Покинув этот переулок Утун, Жун Шу больше не вернётся. Когда наступит день свадьбы Гу Чанцзиня и Вэнь Си, она, вероятно, уже уедет из Шанцзина. А даже если и не уедет, то уж точно не придёт.
Раз уж они развелись, то не стоит тревожить друг друга.
Эта лавка — и поздравление, и извинение Жун Шу перед Вэнь Си. Семья Гу не слишком богата, а женщине, замужем она или нет, непременно нужно иметь немного денег про запас.
Вот только Вэнь-гунян… возможно, не захочет принимать эту лавку. Она немного подумала и добавила:
— Если Вэнь-гунян не по нраву управлять лавкой, Гу-дажэнь и Вэнь-гунян вольны распорядиться ею по своему усмотрению. Даже пожертвовать её будет добрым делом.
Гу Чанцзинь пристально смотрел на неё.
Она, должно быть, не знала, что совсем не умеет скрывать свои чувства.
Когда он передал ей письмо о разводе, мелькнувшее на её лице выражение освобождения и облегчения было невозможно утаить.
Словно этот брак стал для неё оковами, а теперь, когда оковы пали, ей стало легко.
В тот миг, когда он отдал письмо о разводе, чувства, которые он подавлял много дней, нахлынули с новой силой, и пронзительная боль распространилась от сердца по всему телу.
Гу Чанцзинь прекрасно понимал, что как только развод свершится, их судьбы разойдутся навсегда.
На мгновение ему даже захотелось сказать ей, что он никогда не любил Вэнь Си и не женится на ней.
Но когда слова уже готовы были сорваться с языка, рассудок мгновенно вернулся, и он резко сомкнул губы.
Зная, что она чувствует вину перед Вэнь Си, Гу Чанцзинь принял поданную Жун Шу шкатулку и тихо произнёс:
— Благодарю. Жун-гунян может быть спокойна, с Вэнь Си ничего не случится, и она не будет винить тебя.
Теперь она не должна чувствовать вину.
Его голос звучал сдавленно, и на слух казалось, что он проявляет нетерпение. Жун Шу подняла глаза и посмотрела на него. Видя, что выражение его лица обычно, она подумала, что он, должно быть, утомился от обилия служебных дел в последнее время.
Подумав об этом, она мягко сказала:
— Скоро вывесят списки сдавших экзамены, и дажэнь, должно быть, очень занят. Раз это дело завершено, Жун Шу не смеет больше отнимать время у дажэня.
Это было прощание с гостем.
Гу Чанцзинь кивнул. Когда он выходил за дверь, то, видимо, сжал руку слишком сильно, и угол шкатулки больно врезался ему в ладонь.
