Время пролетело незаметно, и наступил конец третьего месяца. В абрикосовой роще за пределами двора Минлу распустились пышные гроздья цветов.
Жун Шу убрала проверенные договоры на землю обратно в деревянную шкатулку.
Шэнь-ши, глядя на её улыбающееся лицо, выражающее явную любовь к деньгам, не удержалась и сказала:
— Если тебе не хватает серебра, мама даст тебе. К чему так радоваться из-за нескольких договоров?
— Фужэнь кое-чего не знает. На землях, что купила гунян, на днях обнаружили горячие источники, так что теперь эти участки стоят больших денег, — Ин Цюэ подняла палец и с гордостью произнесла: — Яжэнь1, которого ранее нашел брат, уже не раз спрашивал и говорил, что если сейчас перепродать их, то можно выручить как минимум вдвое больше.
Жун Шу улыбнулась:
— Сейчас я продавать не буду. Подожду ещё два месяца, цена должна вырасти ещё вдвое, вот тогда и продам.
Шэнь-ши подсчитала. Если цена вырастет еще вдвое, выйдет около сорока-пятидесяти тысяч лянов серебра, а это немалая сумма.
Она поспешно спросила:
— В какое дело ты хочешь вложить это серебро?
Жун Шу подвинула свой парчовый табурет ближе к Шэнь-ши:
— Мама, я хочу купить пастбище для разведения лошадей в управе Датун.
Шэнь-ши нахмурила тонкие брови и сказала:
— Пастбище? Ты хочешь разводить лошадей? Это же убыточное дело. На деньги, что уходят на содержание одной лошади, можно прокормить двадцать пять человек. Тебе что, серебро девать некуда?
Жун Шу ответила:
— Я знаю, что разведение лошадей стоит дорого, но я уже придумала, как заработать деньги другими способами. Сейчас на границах неспокойно, Великой Инь так не хватает лошадей, что их приходится реквизировать у населения. Я не рассчитываю на огромное пастбище, но хочу хоть чем-то помочь воинам на границе.
Шэнь-ши покосилась на Жун Шу:
— Ты боишься, что семья Му потерпит поражение?
Семья Му из поколения в поколение охраняла управу Датун. Это был один из тринадцати важнейших городов, защищающих северные границы Великой Инь, и он постоянно подвергался набегам татар. Если Жун Шу решила устроить пастбище в Датуне, то выращенных лошадей она, скорее всего, в первую очередь отправит в армию семьи Му.
— Ницзин — это, конечно, одна из причин, но самое главное — это долг подданной Великой Инь. Если я смогу сделать что-то полезное своими силами, то буду считать, что прожила эту жизнь не зря.
— Прожила не зря? — с укоризненной улыбкой переспросила Шэнь-ши. — Я и не знала, что родила дочь, которая так печется о судьбе Поднебесной! Ладно, хочешь делать — делай. В конце концов, даже если ты разоришься до нитки, у тебя есть мама, которая тебя прокормит.
Подумав немного, она добавила:
— Нынешний Император мудр. В начале правления династии он ввёл закон о сбережении лошадей, снизил налоги и поощрял народ разводить коней. Семья Му имеет прочные связи в управе Датун, так что, если ты хочешь открыть там пастбище, это вполне осуществимо.
Говоря об этом, приходится ворошить старое.
В конце эры Цзяньдэ, в те годы, когда наследный принц Циюань управлял государством, Великая Инь находилась в шатком положении. Внешние враги окружили страну, а внутри не прекращались распри.
Позже ваны осадили Шанцзин, сражаясь за драконий трон в зале Цзиньлуаньдянь, что сильно подорвало военную мощь, и границы Великой Инь столкнулись с острой нехваткой продовольствия, лошадей и солдат.
Император Цзяю в самом начале своего правления осознал опасность положения на границах. Изыскивая способы увеличить доходы и сократить расходы, чтобы собрать средства на армию, он в то же время ввел новые законы в этот смутный период. Одним из них стал закон о сбережении лошадей, официально сделавший коневодство одной из важнейших государственных задач Великой Инь.
Боевые кони определяли численность кавалерии, а кавалерия была главной ударной силой армии.
С тех пор как закон о сбережении лошадей вступил в силу, прошло двадцать лет. Нельзя сказать, что он имел огромный успех, но, по крайней мере, поголовье лошадей у населения значительно выросло по сравнению с прошлым.
Конечно, обычные лошади не могли сравниться с обученными боевыми конями, но Великой Инь так не хватало скакунов, что выбирать не приходилось.
На самом деле у Жун Шу была ещё одна, сугубо личная причина открыть пастбище.
Поздней весной двадцать третьего года эры Цзяю несколько тысяч боевых коней в управе Датун пали от мора. Татары воспользовались этим удобным случаем, чтобы напасть, и Датун едва не пал.
Император Цзяю пришёл в ярость и немедленно приказал Приказу императорских конюшен перебросить боевых коней из тринадцати областей северной границы на помощь Датуну.
Если в этот критический момент предоставить управе Датун несколько тысяч обычных лошадей, не уступающих боевым, это станет великой заслугой. И Жун Шу хотела получить эту заслугу.
Это был путь отступления, который она готовила для мамы и для себя.
— Тогда решено. Ницзин вернется в столицу в пятом месяце, и тогда я передам ей деньги. Если она узнает, что я хочу открыть пастбище, то наверняка очень обрадуется.
Му Ницзин, дочь полководца, обладала твёрдым характером и смелым нравом, и они с Жун Шу прекрасно ладили.
Эта сяньчжу родилась в семье потомственных военных Му. Род Му из поколения в поколение охранял Датун, и все юноши этой семьи возвращались домой, завёрнутые в конские шкуры2.
Предки Му совершили бесчисленное множество ратных подвигов.
В четырнадцатый год эры Цзяю отец, дяди и несколько братьев Му Ницзин пали на поле брани, став жертвами козней татарского наставника.
От всей семьи Му осталось лишь два ростка: сама Му Ницзин и её старший брат Му Жун.
Император Цзяю пожаловал Му Ницзин титул Даньчжу-сяньчжу и дозволил ей иметь сотню личных охранников.
Подобная честь была уникальной для Шанцзина.
В кругу благородных девиц Шанцзина многие хотели подружиться с Даньчжу-сяньчжу, но характер у Му Ницзин был слишком прямым и жёстким. Многие гунян, пообщавшись с ней несколько дней, возвращались восвояси со сломанными перьями3.
Лишь одну Жун Шу можно было назвать её близкой подругой.
К слову, их дружба началась на весеннем пиру, когда им было по пятнадцать лет.
В то время над Жун Шу смеялись из-за того, что она управляла лавками, поговаривая: «У дракона рождается дракон, у феникса — феникс, а дети мышей умеют только рыть норы».
Эти слова случайно услышала Ницзин. Она тут же выхватила висевший на поясе длинный кнут и одним ударом разбила столик, стоявший рядом с насмешниками.
- Яжэнь (牙人, yárén) — лицензированный торговый посредник в древнем Китае. Он выступал гарантом сделки, оценщиком и свидетелем при оформлении контрактов, получая за свои услуги фиксированный процент от суммы продажи. ↩︎
- Завёрнутый в конскую шкуру (马革裹尸, mǎ gé guǒ shī) — образное выражение, означающее гибель на поле боя и достойное возвращение тела павшего воина. Готовность отдать жизнь за родину. ↩︎
- Вернуться со сломанными перьями (铩羽而归, shā yǔ ér guī) — потерпеть неудачу, вернуться ни с чем, потерпеть фиаско. ↩︎
Спасибо за перевод ❤️
Таааакс, они развеялись.
Тетка ггм уже говорила, что ему надо удержать мать ггж, а теперь подумала, что все равно ГГж у не “на ладони” останется. Т.е. зачем-то тётке ггм нужна семья ГГж.
При этом мать ггж не хочет разводиться со словами “нужно защитить семью Шень” и подумала о “том человеке” в семье Шень.
О семье Шень мы знаем, что они супер богатые торговцы. Может я что-то о них забыла? Но вроде нет
А ещё из воспоминаний ГГж мы знаем, что когда семья ггж попала в беду, ее мама отправила ее к дяде из семьи Шень, который точно поможет. Но ГГж выяснила, что тот самый дядя на них и заявил.
Возможно “тот человек” это и есть дядя ГГж.
От кого/чего надо защищать семью Шень? Почему тетка ггм, по его наблюдениям, говоря о матери ГГж делала это фамильярно, хотя они не знакомы?
Почему в итоге ГГж убили так жестоко? При чем это произошло явно не по воле ГГм.
Было ли ее убийство запланированно с самого начала или стало следствием чувств ггм, которые ему, возможно, не удалось скрыть от тетки и/или императрицы?
Автор, конечно, прям старается не раскрыть лишнего раньше времени)) Интересно как этот пазл соберётся в итоге) Но главное, чтоб с эппи-эндом)