Это так рассердило её, что она даже не захотела отвечать на письма, а на следующий год, когда он вернулся в столицу с докладом о службе, он непременно захотел притвориться её охранником и пойти вместе с ней на встречу с Чжао-Чжао. Какие мысли тогда таил брат, Му Ницзин, естественно, знала. Не решил ли он, что Чжао-Чжао сблизилась с ней с тайным умыслом, и захотел устроить проверку?
Вот только эта «проверка» закончилась тем, что зашевелилась звезда Хунлуань1.
Му Ницзин встала, похлопала его по плечу и сказала:
— Сюнчжан в прошлом уже опоздал на шаг, в этот раз не стоит снова терять время попусту. Учись у меня. Если нравится, нужно решать сразу. И неважно, буду я жива в будущем или нет, по крайней мере, я должна дать людям знать, что этот мужчина был моим, Даньчжу-сяньчжу. Через несколько дней Чжао-Чжао придёт в поместье генерала, ты помни, покажи себя с лучшей стороны. Ты уродился не таким красивым, как тот Гу-дажэнь, так что должен наверстать в другом, понимаешь?
В тот год, когда Му Ницзин исполнилось тринадцать лет, ей приглянулся Цуй Сы, сын наместника Датуна по имени Цуй Ань, и она прямо велела отцу отправиться к ним в дом и заключить помолвку.
Этот Цуй Сы был хилым книжником, но с лицом, подобным нефриту на головном уборе. То, что он приглянулся Му Ницзин, стало неожиданностью для всех цзянцзюней семьи Му.
В конце концов, она была единственной девушкой в семье Му. Дядюшки и братья, опасаясь, что Му Ницзин обманут, схватили мечи и с убийственным видом отправились в семью Цуй смотреть на жениха. К счастью, этот Цуй Сы оказался не из трусливых и сохранял полное спокойствие, даже будучи окруженным толпой людей.
Держа в руке свиток, он сидел под тополем и спросил, по какому делу они пожаловали.
Позже отец отправился свататься, и семья Цуй согласилась. Вот только Цуй Сы, хоть и был сыном наместника, не имел ни малейшей учёной степени. Те дядюшки раскричались, требуя, чтобы Цуй Сы поскорее сдал экзамены на учёную степень, прежде чем приходить за Му Ницзин.
В то время Му Жун ещё был студентом императорской академии в Гоцзицзянь. Услышав об этом, он просто не знал, смеяться ему или плакать. Кто бы мог подумать, что именно из-за этой фразы Ницзин до сих пор не вышла замуж.
Цуй Сы был человеком равнодушным к славе. Полный талантов, он отказывался поступать на службу и по сей день оставался простолюдином, не имеющим ни учёной степени, ни официальной должности.
В прошлом году Му Жун хотел позволить Цуй Сы принести свадебные дары, но кто ж знал, что Ницзин скажет, что прежними словами дядюшек пренебрегать нельзя, и непременно потребует, чтобы Цуй Сы сначала получил ученую степень, а уж потом приходил с дарами.
Вот только если бы Цуй Сы действительно хотел получить учёную степень, он бы давно это сделал. Ницзин же вела себя так просто из упрямства по отношению к Цуй Сы.
Она хотела, чтобы Цуй Сы искренне захотел жениться на ней, и только тогда позволила бы ему принести дары.
Му Жун поперхнулся от слов собственной сестры.
Однако ему пришлось признать, что в делах сердечных Ницзин действительно была решительнее его.
— Ладно, в этот раз я не буду колебаться, — с улыбкой сказал он. — Иначе, пожалуй, ты будешь смеяться надо мной всю жизнь.
Му Ницзин, поджав губы, усмехнулась:
— Чжао-Чжао сказала, что в будущем поедет в Датун открывать пастбище для лошадей. Сюнчжан, и время подходящее, и место выгодное, так что если ты не поднажмёшь, то жди, что я буду смеяться над тобой всю жизнь.
Через несколько дней после праздника Дуаньу Му Ницзин отправила людей во двор Минлу, чтобы забрать Жун Шу.
— Ло Янь и Цин Юань уезжали на задание и вернулись только сегодня. Я отведу тебя познакомиться с ними.
Под началом Му Ницзин была сотня личных солдат, и больше половины из этой сотни составляли женщины. Среди них Ло Янь и Цин Юань были самыми полезными подле неё.
Ло Янь была высокой и худощавой, с очень спокойным нравом. У Цин Юань же было детское личико, и когда она улыбалась, то легко заставляла людей ослабить бдительность.
Обе почтительно поклонились Жун Шу.
Му Ницзин сказала:
— Вы не прогадаете, следуя за Жун-дагунян. Жун-дагунян — это бог богатства вашей сяньчжу. За то время, что вы будете ей служить, месячное жалование, вероятно, будет в два раза больше, чем даю я.
Жун Шу невольно рассмеялась:
— Неужели ты боишься, что я обделю их жалованием?
Болтая и смеясь, они вошли во двор Му-лаофужэнь. Статус Му-лаофужэнь в Шанцзине был не ниже, чем у лаофэнцзюнь из дома Инго-гуна. Она также была высокочтимой гаомин-фужэнь.
Вот только Му-лаофужэнь отличалась от той лао-фэнцзюнь, которая любила устраивать банкеты и повсюду посещать застолья. Она не любила выходить из дома, а в обычное время предпочитала упражняться в кулачном бою у себя, отчего тело её стало чрезвычайно крепким.
Когда Жун Шу вошла, Му-лаофужэнь как раз закончила комплекс упражнений и ела закуски и фрукты с подноса.
Увидев, что внучка привела девушку, чьи брови и глаза словно с картины, она звонко рассмеялась:
— Неужто Чжао-Чжао?
Жун Шу, соблюдая этикет, вышла вперед, поклонилась и с достоинством, не роняя себя и не заискивая, произнесла:
— Жун Шу приветствует лаофужэнь.
Му-лаофужэнь раньше всё время жила в Датуне и вернулась в Шанцзин только после того, как Му Жун отправился в Датун. Жун Шу дружила с Му Ницзин уже больше трёх лет, но эту легендарную лаофужэнь, которая, как говорят, в женском уборе не уступает усам и бровям2, видела впервые.
Му-лаофужэнь была бодрой и крепкой, с добрым выражением лица, очень простой в общении, совершенно непохожей на бабушку Жун Шу или ту лао-фэнцзюнь из Инго-гунфу.
Му-лаофужэнь велела служанкам подать им фруктовый чай и сладости. Подождав, пока две юные девушки выпьют по чашке чая, она с улыбкой сказала:
— Ницзин говорила, что ты хочешь отправиться в Датун и открыть конное пастбище. Расскажи лаошэнь, каковы твои мысли.
Жун Шу повторила то, что ранее говорила Шэнь-ши и Му Ницзин.
— Если есть дела, которые хочешь совершить, но не делаешь, боюсь, что в будущем буду жалеть, — улыбнулась она. — По сравнению с сынами Великой Инь, охраняющими пограничные заставы, то, что могу сделать я, поистине ничтожно мало.
Глаза Му-лаофужэнь, видевшие насквозь мирские дела и человеческие чувства, конечно, понимали, что эта девочка говорит искренне, а не просто произносит красивые вежливые слова. Она действительно хотела сделать что-то полезное для страны и народа.
Она невольно сжала руку Жун Шу и с похвалой произнесла:
— Славное дитя, иметь такое стремление — это уже лучше, чем у многих. Неудивительно, что ты нравишься нашей Ницзин.
- Звезда Хунлуань (红鸾星, Hóngluán xīng) — в китайской астрологии символизирует брачные узы и любовь. ↩︎
- В женском уборе не уступает усам и бровям (巾帼不让须眉, jīnguó bù ràng xūméi) — идиома, означающая женщину, которая ни в чем не уступает мужчинам в доблести и способностях. ↩︎
