Подсознательно она сказала Гу Чанцзиню:
— Гу-дажэнь, я полагала, что вы прибыли в Янчжоу расследовать дело о злоупотреблениях Пань Сюэляна.
Сказав это, она внезапно умолкла.
В прошлой жизни, после смерти Пань Сюэляна, Гу Чанцзинь специально отправился во дворец на аудиенцию к Императору, и вскоре после этого тайно покинул Шанцзин, вернувшись лишь с приходом зимы, весь покрытый ранами.
Именно в августе того года вражеские бандиты из морских пределов Цзяннани безумно вторглись в Янчжоу, наступая с бурным и свирепым напором, цзунду Ляо Жао погиб в бою, а генерал Лян из охранного управления был тяжело ранен.
Гу Чанцзинь вместе с армейским надзирателем Лю Юанем и бесчисленным множеством простолюдинов Янчжоу изо всех сил сдерживали дикие волны, и только так смогли отстоять управу Янчжоу.
Жун Шу всегда полагала, что Гу Чанцзинь тайно прибыл в Янчжоу расследовать дело о злоупотреблениях лишь для того, чтобы обелить имя Пань Сюэляна. Но, судя по всему, он приехал в Янчжоу не только ради этого дела.
Он расследует действия вражеских бандитов, а также тех людей Великой Инь, кто сносится с врагом и предает страну.
Сердце Жун Шу екнуло:
— Неужели то дело о злоупотреблениях на экзаменах связано с этими вражескими бандитами? А Цзяо Фэн и Пань Сюэлян, есть ли между ними какая-то связь?
Обычно спокойное и невозмутимое лицо Гу Чанцзиня сначала слегка застыло, а затем губы медленно изогнулись в улыбке.
Она и впрямь невероятно умная гунян.
— Да. Старый министр утверждал, что ему поручил это старый друг, потому он и раскрыл тему Пань Сюэляну. Этот старый друг, как я полагаю, — Ляо Жао. Ляо Жао однажды отправил старому министру письмо, в котором прямо просил того помочь ему.
Жун Шу наконец поняла, что означали те слова, сказанные Гу Чанцзинем в прошлой жизни.
В прошлой жизни Ляо Жао погиб в бою, и многие жители Янчжоу воздвигли ему кенотаф, говоря, что наместник Ляо пожертвовал собой ради страны. Но сейчас, послушав Шии-шу, кажется, что этот наместник Ляо втайне имел сношения с Королём водяных драконов.
Узнав, что Гу Чанцзинь тоже расследует дело Ляо Жао, сердце Жун Шу бешено заколотилось.
В прошлой жизни преступлением семьи Шэнь и семьи Жун была связь с врагом и измена родине, и под врагом здесь подразумевались морские пираты из внешних морей.
Возможно ли, что Ляо Жао тоже причастен к делу о сговоре семьи Шэнь с врагом?
Могли ли Шэнь Чжи и Ляо Жао поддерживать связь втайне?
Она хотела воспользоваться рукой Гу Чанцзиня, чтобы проверить Шэнь Чжи.
Подумав об этом, Жун Шу сказала Лу Шии:
— Шии-шу, я как раз тоже хочу увидеться с Го-и. Так что лучше я сама отведу Гу-дажэня в башню Чуньюэ.
Если говорить о том, где в этом мире больше всего слухов, так это, естественно, игорные дома и публичные дома.
Лу Шии был знаком с хозяйками всех крупных башен Цинь и павильонов Чу1 управы Янчжоу, а в переулке Цыин было немало людей, работавших там вышибалами. В таких местах, если иметь ходы, можно разузнать множество секретов, которые не выносят света.
Упомянутая Жун Шу «Го-и» была владелицей башни Чуньюэ, первого увеселительного заведения у Моста семьи У, Го Цзюнян.
Жун Шу была знакома с Го Цзюнян благодаря а-нян.
Истинной владелицей этой башни Чуньюэ на самом деле была а-нян.
Башня Чуньюэ была одним из тайных владений, оставленных а-нян дедушкой по материнской линии.
До того как стать хозяйкой башни Чуньюэ, Го Цзюнян была способной старшей служанкой при а-нян и обладала поразительной стойкостью к вину. Когда а-нян надевала мужское платье и обсуждала дела с людьми на пирах, именно Го Цзюнян отвечала за то, чтобы напоить собеседника.
Только когда А-нян выходила замуж в дом хоу, она взяла с собой лишь Чжоу-момо.
Она не хотела запирать Го-и и остальных в глубоком доме с большими дворами, поэтому вернула им купчие на их личности и дала большую сумму серебра, позволив им жить той жизнью, какой они хотели.
Го Цзюнян же ни в какую не соглашалась уходить и осталась в управе Янчжоу, управляя делами а-нян в этих краях.
Именно в её руках башня Чуньюэ шаг за шагом прославилась в управе Янчжоу.
— Го-и — названая сестра а-нян. В детстве я однажды потерялась, и тогда именно Го-и пошла искать Шии-шу и вернула меня обратно. Только тогда я узнала, что эта башня Чуньюэ, оказывается, принадлежит а-нян. Гунян в башне Чуньюэ — это тоже бездомные девушки, которые предпочли остаться в башне Чуньюэ с Го-и, нежели оставить ремесло и выйти замуж. Го-и, как и а-нян, — хороший человек.
По дороге в башню Чуньюэ Жун Шу без умолку что-то рассказывала.
Гу Чанцзинь не перебивал её и лишь тихо слушал.
Он всегда был человеком с кристально ясным умом и, разумеется, понимал, что она хочет сказать.
Как говорится, «разве останутся целыми яйца в перевёрнутом гнезде»2.
Если Ляо Жао совершил преступление, связавшись с врагом и предав родину, люди из его окружения, даже если они невиновны, вряд ли избегут бедствия прудовых рыб3.
Та куртизанка-хуакуй Люйи, которая так пленила Ляо Жао, что его душа тянулась, а сны кружили, была родом из башни Чуньюэ. Жун Шу говорила ему все это лишь затем, чтобы сказать, что башня Чуньюэ не станет помогать Чжоу творить злодейства, по крайней мере, Го Цзюнян не станет.
Гу Чанцзинь знал, что она говорит это не ради того, чтобы поговорить с ним, а ради Го Цзюнян.
Только он хотел слушать её речь, что бы она ни говорила.
Что она ела сегодня, куда ходила, что делала, всё это он слушал бы, воспринимая как сладкую патоку.
Раньше письма о ней, которые присылал Чжуй Юнь, занимали целых девять страниц.
Тогда он ещё считал Чжуй Юня многословным, мол, пишет о всяких пустяках из рваной корзины. Теперь же, вспоминая каждое слово и каждое предложение из тех писем, он чувствовал, что этого недостаточно.
- Башни Цинь и павильоны Чу / Циньлоу чугуань (秦楼楚馆, Qín lóu Chǔ guǎn) — устойчивое выражение, обозначающее публичные дома и развлекательные заведения в древнем Китае. ↩︎
- Разве останутся целыми яйца в перевернутом гнезде (覆巢之下，焉有完卵, fù cháo zhī xià, yān yǒu wán luǎn) — китайская пословица: если гибнет целое, не уцелят и его части; когда рушится государство или семья, страдают все. ↩︎
- Вряд ли избегут бедствия прудовых рыб (池鱼之殃, chí yú zhī yāng) — Идиома, означающая «пострадать безвинно, оказавшись втянутым в чужую беду». Происходит из легенды о том, как при пожаре у городских ворот люди черпали воду из пруда, чтобы тушить огонь, и в итоге вся вода вышла, а рыбы погибли. ↩︎
