Син У в несколько шагов подошёл к Цин Е и, глядя на неё с залитым дождём лицом, произнёс:
— Всё в порядке, отдай мне табуретку.
Цин Е лишь оцепенело смотрела на лежащего в дождевой воде мужчину. Её голос дрожал:
— Ты… ты его убил?
Пока они говорили, шум во дворе наконец заставил обитателей соседних домов потянуться к дверям. Тётя Чжао, увидев происходящее, вздрогнула и крикнула Син У, стоявшему у входа в душевую:
— У-цзы, что стряслось?
Син У медленно повернул голову. Не отвечая тёте Чжао, он уставился на выглядывающего из-за двери У Баопина и ледяным тоном произнёс:
— Дядя У, забирайте своего второго сына.
Лао У, услышав, что на земле валяется его собственный сын, бросился наружу, даже не вспомнив про зонт. Увидев, что это и впрямь У-лаоэр, он тут же позвал свою старуху и, ругаясь на чём свет стоит, потащил У-лаоэра в дом.
Син У выхватил из рук Цин Е табурет, зашвырнул его внутрь, развернулся и снова шагнул под проливной дождь в сторону дома семьи У. Цин Е в этот миг чувствовала лишь пронизывающий холод. Сперва она боялась, что мужчина снаружи ворвётся к ней, а теперь она боялась, что Син У забил того до смерти.
Видя, что Син У направился прямиком к дому семьи У, она, стиснув зубы, тоже бросилась под дождь. Подбежав к дверям семьи У, Цин Е не решилась войти. Вытянув шею и заглянув внутрь, она обнаружила, что Син У вовсе не собирался проверять состояние У-лаоэра; вместо этого он распахнул шкаф и начал вышвыривать оттуда всю одежду.
Цин Е в шоке уставилась на Син У. Соседи по двору тоже обступили дом семьи У с зонтами в руках, не понимая, что вообще произошло.
Только сейчас Цин Е заметила, что лежавший рядом У-лаоэр жив. Хотя на него было больно смотреть, он всё же смог приподняться и сидел, прислонившись к стене, с открытыми глазами.
Старая мать У-лаоэра вцепилась в Син У и с плачем закричала:
— У-цзы, что же ты творишь? Если мой сын в чём виноват, так и скажи, зачем в моих вещах рыться?
Син У даже не взглянул на неё. Он присел, выдвинул самый нижний ящик и отшвырнул в сторону тряпьё. В тот же миг все присутствующие остолбенели: под мужской одеждой были припрятаны яркие комплекты женского белья — причём явно девичьего фасона.
Цин Е с первого взгляда узнала свои вещи — то самое бельё, которое украли недавно. Кровь мгновенно отлила от её лица, а мысли словно замерли от шока.
Она видела, как Син У схватил валявшийся рядом пластиковый пакет и сложил туда всё женское бельё. Поднявшись, он посмотрел на родителей У:
— Мало того, что ваш сын воровал бельё моей сестры, так он ещё под шумок грозы решил вломиться в душевую. А уж зачем он туда лез, вы и сами прекрасно понимаете.
Семья У вмиг побледнела. Даже дядя У, который секунду назад готов был броситься на Син У с ножом, внезапно притих. Он уставился на своего второго сына и выругался:
— У-лаоэр, ты что, смерти ищешь?
Син У холодно хмыкнул и, обведя толпу свирепым взглядом, бросил:
— Вы и сами видите, что он смерти ищет. Предупреждаю всех в этом дворе: если кто-то ещё посмеет что-то замыслить против Цин Е, второго раза не будет. Я отправлю вас прямиком к Янь-вану1. Мне на тюремную баланду в этой жизни плевать.
Цин Е стояла у порога дома семьи У, оцепенело глядя на Син У. Она не знала, что чувствует в этот момент.
Страх, панику, потрясение или это внезапно нахлынувшее чувство безопасности? Всё перемешалось. Эмоции зашкаливали настолько, что её била крупная дрожь.
Бросив предупреждение, Син У развернулся, чтобы уйти, и увидел Цин Е, стоявшую у двери и обхватившую себя руками. Её белое платье насквозь промокло, и она, дрожа всем телом, не сводила с него глаз.
Он нахмурился и грубо спросил:
— Ты чего выскочила?
Цин Е промолчала, лишь смотрела на него влажными глазами. Син У стало не по себе под её взглядом. Он обхватил её за запястье и, проведя сквозь дождь, снова втолкнул в ванную комнату:
— Мойся спокойно.
— А ты? — едва слышно спросила Цин Е.
Видя, что она не на шутку напугана, Син У стиснул зубы и чуть смягчил голос:
— Я буду здесь.
Син У поднялся наверх и принёс ей сухую одежду. Пока Цин Е мылась, она слышала во дворе какое-то движение — похоже, кто-то пришёл. Она быстро ополоснулась и открыла дверь. У входа Син У оставил для неё зонт. Задняя дверь парикмахерского салона была распахнута: Син У специально оставил её открытой, чтобы свет из помещения указывал ей путь.
Цин Е, раскрыв зонт, добежала до дома. Как оказалось, спустя час после звонка в 110 помощь всё же прибыла. В салоне стояли двое полицейских, судя по всему, хорошо знакомых с Син У.
110 — единый номер экстренного вызова полиции в Китае.
Один из них похлопал Син У по плечу:
— В следующий раз полегче с кулаками, не доводи до беды. Ты-то загремишь за решётку, и дело с концом, а как же мать и бабушка?
Син У протянул полицейским по сигарете и сухо ответил:
— Я знаю, что делаю.
Разобравшись в ситуации, полицейские, вероятно, тоже решили, что У-лаоэр получил по заслугам. Видя, что обошлось без трупов, а семье У слишком стыдно заявлять на него, они перекинулись с Син У ещё парой слов и ушли.
Когда они ушли, Син У запер рольставни и обернулся. Цин Е стояла у лестницы и смотрела на него. Он вздохнул, подошёл, забрал из её рук мокрую грязную одежду и сказал:
— Иди спать.
Цин Е молча развернулась и поднялась наверх. Син У провожал её взглядом, пока её фигура не скрылась за поворотом лестницы, и только тогда направился в сторону двора.
Настроение у него сейчас было паршивым, хуже некуда. В груди словно скопился тяжёлый, затхлый воздух, который никак не удавалось выплеснуть. Пока струи душа стекали по его тренированному телу, он, весь напряжённый, с силой ударил кулаком в стену.
Но этот удар не принёс облегчения. Он боялся даже представить, что случилось бы, не ответь он на звонок Цин Е. Или если бы У-лаоэр успел взломать замок чуть раньше… От одной мысли о том, какой ужас мог произойти, становилось не по себе.
Сейчас он был безмерно рад тому, что в день покупки замка выбрал самую дорогую модель с двойной защитой. Он не смел и вообразить, что случилось бы сегодня, реши он тогда сэкономить.
За всю свою жизнь Син У впервые ощутил этот холодок запоздалого страха. Он думал, что раз его жизнь и так на дне, то бояться ему больше нечего. Но с появлением этой девушки и из-за событий сегодняшней ночи ему вдруг стало страшно.
Страшно, что такая девочка может быть погублена в его доме, прямо у него под носом. Хоть он и не считал себя хорошим человеком, подобного он вынести не мог.
Вымывшись, Син У вручную постирал свои мокрые вещи вместе с вещами Цин Е. Закончив, он не стал сразу подниматься, чтобы не будить её. Он специально задержался внизу, покурил, листая что-то в телефоне, и только потом, взяв таз, пошёл наверх.
Он не ожидал, что Цин Е вовсе не ложилась. Она сидела на краю кровати, опустив голову и уставившись в пол. Телефона в руках не было, с волос всё ещё капала вода. В этот миг она была похожа на человека, которого внезапно бросили в воду: задыхающаяся от отчаяния, до жестокости жалкая.
- Янь-ван (阎王, yánwáng) — божество, правитель подземного мира и верховный судья царства мёртвых в китайской мифологии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
