— Ай, больно…
— Ой, как же больно…
— Ах… Грэйт, мне так больно…
На ослепительно серебристом берегу Сайрила стонала, то протяжно, то коротко, жалобно поскуливая. Грэйт, обливаясь потом, сжимал в руках дубовый посох и метался вокруг неё, не находя себе места.
На огромном теле сереброволосой драконицы зияли раны — длинные, глубокие, страшные. Двух футов, трёх, а то и пяти-шести длиной; рассечённые чешуи, разорванная кожа, надрезанные мышцы. Одни только крылья — чтобы зашить все прорехи на них, хватило бы работы на несколько одеял.
Иного выхода не было: как сильнейшая в отряде, Сайрила приняла на себя удар небесного рыцаря. Её тело было самым крупным, броня — самой прочной, и потому именно она выдержала большую часть атак. Грэйт, хоть и не переставал усиливать её защиту, по уровню всё же не мог поспеть за противником.
Самые широкие раны были с ладонь, а глубину Грэйт, стоя на коленях на её спине, пытался разглядеть, вытянув шею вперёд и вниз, но безуспешно — слишком глубоко.
— Сайрила, потерпи немного, — пробормотал он, стараясь утешить себя мыслью, что рыцарь рассёк её не клинком, а мечевой волной. Значит, порезы узкие, а значит, меньше грязи и заразы. Даже если она несколько раз падала в море и солёная вода попала в раны, драконья сила должна справиться — не заразится же она, в самом деле?
К тому же Сайрила действовала быстро: каждый раз, почувствовав разрез, она оборачивалась и выдыхала ледяное дыхание, мгновенно замораживая повреждённое место.
— Потерпи, сейчас я тебя исцелю… Лунная песнь, сестрица! Помоги мне!
— Хочу, чтобы лечил ты, — простонала Сайрила. — Чтобы без шрамов…
— Хорошо, хорошо, я сам! Потерпи, сейчас начну. Вот эту рану на спине чувствуешь? Да, вот здесь. Растопи лёд, я начинаю!
Серебряная драконица опустила голову, и лёд вокруг раны начал медленно таять. Грэйт глубоко вдохнул, поднял посох и направил его на длинный, глубокий разрез. Заклинание «Исцеление смертельной раны» вспыхнуло белыми искрами, и мягкий свет пролился вглубь плоти.
Он очищал заражение, успокаивал омертвевшие ткани, пробуждал клетки к жизни, заставляя сосуды, мышцы и нервы вновь соединяться.
— У-у-у… больно… больно…
— Потерпи, Сайрила, уже почти…
После целого заклинания огромная, в пять-шесть футов длиной и с локоть глубиной рана даже не сомкнулась до конца. Грэйт, чувствуя, как уходит сила, опустился на корточки и мягко похлопал её по спине.
— Может, наложу обезболивающее? Только не сопротивляйся слишком сильно, ладно?
— Не надо… Эти нулевые и первые уровни на меня не действуют, хоть я и постараюсь не мешать.
— Тогда подожди, я посмотрю, нет ли лечебного зелья…
Вдали господин Хоусон, вытянув шею, наблюдал, как Грэйт изо всех сил уговаривает сереброволосую драконицу. Наконец, шепнул жене:
— Да ведь не так уж всё плохо, правда?
Он с недоумением смотрел на эту парочку — одна стонет, другой суетится. Для существа таких размеров эти раны — всего лишь царапины. Да, неприятно, но не смертельно. Разве стоит так метаться и тратить силы на лечение? У драконов, как известно, стоит только поесть досыта и выспаться — и всё заживёт само.
— Тсс! — миссис Молли сверкнула глазами. — Глупец, не видишь, она просто хочет, чтобы её пожалели!
Сайрила ранена, ей больно в спине, в лапах, в крыльях — и ей нужно, чтобы Грэйт гладил и утешал её.
— Если тебе так больно, может, съешь серебряный слиток? Или несколько? Возьми и мои тоже!
— И мои, — добавила Айши Лунная Песнь, подходя к Сайриле. Она улыбнулась, провела ладонью по её чешуе, и мягкое сияние скользнуло вглубь тела драконицы. Следом подошёл Сисойен, ковыляя по песку, и почтительно поклонился:
— Благородная госпожа Сайрила, благодарю вас за самоотверженность. За эту битву и за все прежние я не возьму ни крошки добычи. Даже так — мой долг перед вами не оплачен.
— Ой, ну зачем же так… ведь всё делится поровну…
— Пусть это будет благодарностью за спасённую жизнь. А теперь пойду успокою электрических угрей. Желаю скорейшего исцеления.
Он снова поклонился и направился к морю. А Грэйт, взмахнув рукой, высыпал на песок целую гору серебряных слитков.
— Ешь, ешь, станет легче, и настроение поднимется.
Сайрила с аппетитом захрустела серебром. Хрясь, хрясь, хрясь… Потом улеглась пониже, лениво помахивая хвостом. Из ран поднимался лёгкий туман — она сама запустила исцеляющее заклинание, и немалой силы. С учётом её уровня и огромного запаса магии, одно её лечение стоило сотни Грэйтов.
А серебро, переварившись, укрепит чешую. В следующий раз такой удар уже не пробьёт!
Хм!
— Хозяин, хозяин! — раздался плеск.
Из воды выскочил Аппа, неся на спине тело. На серебряном олене Бернард держал меч в одной руке, а другой тянул за ремень доспеха, боясь, как бы острые края не распороли седло.
— Хозяин, когда сможешь заняться этим? Замок не поддаётся!
Сайрила перевернулась на месте, и Грэйт, не удержавшись, съехал по её боку и едва не сел в песок.
— Сейчас, сейчас, я посмотрю…
— И я хочу видеть!
Через несколько минут семеро спутников и один олень стояли кругом, разглядывая тело рыцаря. Айши Лунная Песнь провела пальцами по доспеху и восхищённо присвистнула:
— Какая тонкая работа!
— Посмотрите на руны! На площади с ноготь — и так густо выгравированы. Мастер был не из простых.
— Этот доспех не новый, — заметил Сисойен, касаясь треснувшей кирасы. — Лет двести, не меньше. Сила в нём уже выдохлась, иначе пробить его было бы куда труднее. Нам повезло, что сегодня он измотался.
Все взгляды обратились к Грэйту — все, кроме Сайрилы. Драконица, заворожённая, гладила пальцем потускневший камень в центре кирасы. Постепенно коготь сам собой выдвинулся…
— Сайрила, не ковыряй! — вскрикнул Грэйт и поспешно схватил её за руку. — Мы попробуем снять доспех целиком и починить. Камень твой, всё твоё, но если восстановим, ценность возрастёт, верно?
— Ничуть! — глаза Сайрилы сверкнули всеми цветами. — Металл чудесный… очень вкусный… хочу съесть!
— Сначала сними, потом ешь! Он же весь в трупном запахе, надо отмыть!
После долгих уговоров Грэйт всё же отвёл её в сторону и сунул в лапы меч рыцаря — на рукояти сиял крупный алмаз, этого должно было хватить, чтобы занять её на время.
Только тогда он вернулся к доспеху. Механизм, казалось, намертво прикипел к телу хозяина. Бернард тянул, дёргал, поддевал — без толку. Пришлось тащить тело целиком, чтобы Грэйт попробовал свои чары.
Он провёл рукой по поверхности, остановился на жёлтом камне и сосредоточился, вливая исцеляющую силу. Камень вспыхнул — и тут же погас, доспех не шелохнулся.
Грэйт задумался, сменил поток, шепнул:
— Великий Владыка Света…
Может, доспех откроется только перед силой Светлого культа? А вдруг не признает силу жрецов Природы? Ну, попробуем обмануть…
Он снова влил энергию — безрезультатно. Камень даже не дрогнул.
Вздохнув, Грэйт достал трёхгранное стекло, направил на камень луч белого света и преломил его. Луч распался на семь цветов, и лишь часть легла на драгоценный камень. Он осторожно двигал стекло, пока вся радуга не сошлась на поверхности.
Щёлк!
Доспех сам собой раскрылся: кираса отделилась от наручей, пояс — от поножей, шлем — от воротника.
И вдруг руны вспыхнули, и семь-восемь частей, вместе со шлемом, рванулись в стороны!
— Ловите! — крикнул Грэйт и, не раздумывая, бросился на шлем, перекувырнувшись вместе с ним. Бернард ухватил другую пластину и рухнул на песок. Айши, Хоусоны, Сисойен — все метнулись за своими частями.
Но кираса, пояс и две поножи уже взмыли в воздух.
— Р-р-р! — прогремел яростный рёв.
Сайрила, державшая меч, обернулась и в тот же миг вновь приняла истинный облик. Мощным взмахом хвоста она сбила две поножи на землю, расправила крылья и поднялась в небо.
Я укушу! Я собью! Я схвачу!
Ни одна не уйдёт!
Эти доспехи мои, и руны на них мои, и камни на них — тоже мои!
Всё это принадлежит Сайриле!
