Грэйт чувствовал, что его поездка в Плодородный лес обернулась настоящим пиром — и для желудка, и для карманов.
На первый его вопрос — о наркозе — старейшина Фахим ответил с привычной мягкой улыбкой: достал крошечный глиняный сосуд, обмакнул деревянную палочку и лёгким движением провёл по губам Грэйта.
— Я не хочу помаду! Даже бальзам не надо! — в отчаянии крикнул он про себя, откинув голову.
Но мазок был столь небрежен, что Грэйт не успел даже отшатнуться. Через мгновение губы онемели, язык словно прирос к нёбу — ни звука не вымолвить.
«Отлично, — отметил он мысленно. — Всасывание через слизистую, быстрое действие, эффект надёжный. Почти как лидокаиновый спрей из прежнего мира… С таким средством хоть ларингоскоп, хоть бронхоскоп — всё можно делать без труда».
— Это средство весьма удобно, — сказал Фахим, убирая мазь и взмахом руки посылая на Грэйта мягкий зелёный луч. — Если нанести на горло, оно обезболит на десять минут, а то и на час. Рвотный рефлекс, спазм, невозможность ввести лозу — об этом можешь не беспокоиться.
Грэйт ощутил, как губы вновь становятся подвижными, и поспешил открыть рот, но старейшина уже сунул ему в ладонь баночку, не дав задать ни одного вопроса — ни о дозировке, ни о токсичности, ни о фармакокинетике. Вместо этого он достал пригоршню семян.
— Эти золотосеребряные лозы я выращивал сотни лет, — сказал он, перебирая их пальцами. — Они требуют мало сил, послушны, гибки и лёгки, а магию проводят превосходно. С их помощью можно резать, освещать, направлять лечение — куда удобнее твоих безделушек. Держи.
— Э-э… — Грэйт хотел возразить, но Фахим уже разжал его пальцы и вложил в ладонь тяжёлый мешочек. Затем старейшина повернулся к Юдиану, пригладил бороду и добавил:
— А насчёт третьего вопроса не тревожься. Даже если он потеряет контроль, я рядом.
«Ну… ладно, — подумал Грэйт. — Легендарный чародей — это всё же надёжно».
С поддержкой старейшины и полным набором инструментов дело пошло на лад. Грэйт, размахивая руками, объяснял Фахиму и Юдиану ход операции, готовил анализы, проводил посевы, проверял кровь. Главное же — учился управлять новыми лозами.
Он сосредоточенно следил за трёхмерной проекцией, созданной заклинанием, и направлял лозу:
«В носовой ход… в глотку… мимо голосовой щели… в трахею… в правый главный бронх… в среднедолевой… дальше, в третий, четвёртый, пятый ответвления…»
Фахим говорил, что лозы требуют мало сил и легко поддаются управлению, — возможно, для легендарного мага это так. Но для Грэйта, мага одиннадцатого круга, всё выглядело иначе: словно он в двойных перчатках и тяжёлом защитном костюме пытается провести микрооперацию в грудной клетке пациента.
«Может, стоит подвесить по кирпичу к каждой руке и потренироваться? — думал он. — Или кирпич нужен не на руки, а на разум?»
Так он упражнялся день и ночь полмесяца. Лоза, некогда натыкавшаяся на каждую преграду, теперь скользила уверенно; достигала всё более тонких бронхов; могла не только двигаться, но и светиться, лечить, рассекать. Из призрачных проекций он перешёл к практике — к лёгким взрослого водного оленя, добытого магом Тигром Ланнатом.
Каждый день приносил успех, и Юдиан, наблюдая за ним, перестал спешить. Решивший пожертвовать собой ради последнего похода в тайное измерение, он теперь жил в дозорном посту спокойно, отдыхал, лечился у старейшины и терпел все обследования Грэйта.
Через две недели в лаборатории мага состоялась операция — бронхоскопическое удаление опухоли лёгкого. Грэйт был главным оператором, Фахим — первым помощником, а Сайрила, разминая пальцы, взяла на себя роль сестры‑ассистентки.
— Сайрила, — предупредил Грэйт, — когда извлечём образец, взгляни на него глазами дракона. Если заметишь хоть малейшее странное свечение — сразу, немедленно!
Он указал на стоящий рядом свинцовый ящик. Свинец — металл, который маги терпеть не могут: он глух к чарам, не поддаётся формированию силой мысли. Грэйт поручил Бернарду выковать и вылепить этот ящик вручную, чтобы хранить подозрительные ткани.
— Помести всё внутрь и закрой крышку наглухо, чтобы ни искорки не просочилось!
— Не беспокойся! — Сереброволосая драконица гордо вскинула голову. Её глаза вспыхнули серебром, зрачки вытянулись в вертикальные щели. — Ничто не укроется от моего взора!
Фахим улыбнулся и вздохнул. На операционном столе Юдиан закатил глаза и тоже тяжело выдохнул. Ради этой операции ему пришлось собственноручно сбрить грудные и подмышечные волосы — под надзором старейшины, который не позволил оставить ни единого волоска.
Грэйт объяснил строго: пусть вероятность осложнений ничтожна, но если что-то пойдёт не так, придётся вскрывать грудную клетку. Лучше подготовиться заранее, чем потом спешно брить пациента.
«Мои волосы… мои прекрасные волосы!» — тоскливо думал Юдиан. Пусть жена с ребёнком давно уехали на Остров эльфов, и он не собирался никого здесь очаровывать, но ведь эти волосы он растил сотни лет!
Он хотел возмутиться, но не смог — Фахим велел закрыть глаза, открыть рот и намазал горло той самой мазью. Следом из ноздри дрогнувшей змейкой потянулась лоза.
— Хорошо, — бормотал старейшина, глядя в магический экран. — Направляй лозу по изображению. Отлично… В следующий раз можно пустить внутрь насекомое, скажем, муравья, и связать его зрение с твоим — видимость будет ещё лучше…
— А если провести по центру лозы жидкий азот для мгновенного замораживания? — пробормотал Грэйт.
— Почему бы не использовать само заклинание холода? — отозвался Фахим. — Беспокоишься, что мощность будет мала и повредишь ткани? В этом есть смысл…
Они вполголоса обсуждали, не отрываясь от экрана. Грэйт, сосредоточенный до предела, вёл лозу всё глубже. Резал. Ещё раз. И снова.
— Юдиан, расслабься! Не сопротивляйся! — резко приказал Фахим.
Мгновенно надавила невидимая сила. Юдиан не успел и слова сказать, а Грэйт едва не рухнул на колени — давление было чудовищным.
«Старейшина, контролируйте его, а не меня!» — мысленно взвыл он.
Воин на столе закрыл глаза и обмяк. Грэйт, обливаясь потом, продолжал управлять лозой, но та застряла.
— Я возьму, — сказал Фахим и коснулся лозы кончиками пальцев.
— Осторожно! — вскрикнул Грэйт. — Режьте понемногу, сразу лечите, не допускайте кровотечения!
— Понял! — коротко ответил старейшина.
Лоза в его руках ожила, послушная, как собственная рука: рассекала, исцеляла, обвивала и вытягивала наружу.
— Сайрила!
— Уже иду! — Драконица подкатала парящую чашу. Когда Грэйт вскрыл опухоль, она мгновенно подняла крышку свинцового ящика.
— Грэйт! — воскликнула она. — Внутри этого образования свет… какой-то странный!
«Вот и всё, — похолодел Грэйт. — Неужели это действительно радиационная пыль?..»
