Исследовать — значит остаться здесь. Потратить два, три месяца, добиться хотя бы предварительного результата, который убедит старейшин. Тогда старейшина Фахим поможет вызвать молниевого котёнка или лозоперую птицу, чтобы установить прямую связь с Нивисом, — без промедления, разве что с задержкой в десять дней. Учитель непременно получит трактат, а если выбрать вариант с лозоперой птицей, то и образцы дойдут вместе с письмом.
Или — мчаться в Страну Орла. Потратить те же два‑три месяца на дорогу, если всё пойдёт гладко и не встретится блокада Светлого Культа или иные неприятности. В пути никакой работы не сделаешь. Отправить трактат — учитель, может быть, получит его через пару дней, но образцы дойдут лишь через три месяца, а то и полгода. Потом ещё два‑три месяца обратного пути — и снова без возможности работать.
Грэйт даже не задумался ни на секунду и выбрал первое. Такая решимость заставила старейшину Фахима взглянуть на него с новым уважением.
— О‑хо? — под белыми бровями старика мелькнула искра. Он медленно поднял веки, окинул Грэйта взглядом с головы до ног и протянул:
— Уж так уверен? Не боишься, что пройдёт год‑другой, а ты ничего не добьёшься?
Ведь даже внешние чары, охраняющие запечатанное эльфийское святилище, начинаются с семи‑восьми кругов. А в самом центре, при создании печати, трудились легендарные маги — порой сразу несколько, объединяя силы. Не то что за год‑два, — и за десятилетие разобраться в этих чарах непросто.
Вон Десия: она уже шестнадцатого уровня, а после ухода с Острова Вечного Союза училась здесь больше века, прежде чем смогла войти в глубины святилища и чинить печати.
Грэйт неловко усмехнулся. Да, он не понимал этих формул, но кто сказал, что непонимание мешает начать исследование?
— Старейшина ведь не требовал полного решения, — заметил он. — Достаточно предварительного результата, хоть чего‑то, что можно показать.
Сказав это, он с головой ушёл в материалы, выданные Фахимом. Любое исследование начинается с чтения — трактатов, отчётов, записей. А сведений о запечатанном эльфийском святилище было в десятки, если не в сотни раз больше, чем о болезни отца Молли.
— Сколько же их… — Грэйт стоял посреди кабинета, задрав голову. Снаружи комната казалась крошечной — двадцать квадратов, потолок ниже четырёх метров. Но стоило переступить порог, как открывалось иное пространство.
От двери тянулись ряды стеллажей — один, другой, третий… Грэйт, прижимаясь к стене, прошёл двадцать рядов и всё ещё не достиг конца. Казалось, он очутился в тайном архиве Совета, где пространство искривлено множеством чар.
Если бы на полках лежали бумажные книги, их можно было бы перечитать. Но стоило ему коснуться первой дощечки, как в пальцы ударила волна силы. Он поднял пластинку — и ощутил тяжёлое дыхание древней магии.
Магия колыхнулась. Свет и тень переплелись. Мужские и женские голоса сплелись в стремительном заклинании — ни один слог не сбился, и в этой мелодии звучала сталь и кровь. Символы, знакомые и незнакомые, вспыхивали в воздухе, вращались, сгущались и вплетались в невидимую стену.
Даже кровь — текущая, брызжущая, размазанная — была частью ритуала. Кровь, смешанная с магическими кристаллами и песком, с соками растений; кровь эльфов, что сами рассекали запястья, окропляя печать.
Грэйт, затаив дыхание, пытался запомнить и осмыслить каждое слово, каждую формулу. Дощечка в руках была тяжела и плотна, тёмная, с зеленоватым отливом, источала тонкий аромат. Годовые кольца — тончайшие, тесно прижатые друг к другу, без малейшего просвета.
— Это зелёная звёздная сандалия, — негромко произнёс старейшина Фахим, незаметно оказавшись рядом. Он положил ладонь на дощечку. — Растёт лишь там, где магия сильна и устойчива. К малейшим её колебаниям чувствительна необычайно. Мы часто используем её для хранения сведений: каждое годовое кольцо — целый год записей. Сдвинь палец, активируй следующую линию.
Грэйт осторожно передвинул пальцы. В тот же миг новая запись вспыхнула и влилась в его сознание.
Он впитывал знания, как губка воду. Солнце за окном поднялось в зенит и склонилось к закату; светящиеся ландыши под потолком побелели, затем пожелтели и, наконец, засияли мягким янтарным светом.
К вечеру Грэйт уже держал вторую дощечку. Сначала стоял, потом прислонился к стене, а под конец опустился на пол, прижавшись спиной к камню. Лицо побледнело, взгляд потускнел, волосы на лбу слиплись от пота.
— Что с ним? — Старейшина вытащил его из комнаты и передал Сайриле. Девушка, увидев его состояние, испугалась:
— В этой библиотеке что‑то есть? Нечисть?
Суккубы? Сирены? Тёмные эльфы? В стариковских историях водилось всякое, но здесь, в сердце Великого Леса, под защитой легендарных магов, им не место. Или, может, в какой‑то книге запечатано нечто опасное?
— Просто переутомился, — сказал Фахим, передавая Грэйта на руки Сайриле.
Грэйт безвольно повис, как котёнок, которого мать несёт за шкирку. Он поднял голову и выдавил слабую улыбку:
— Всё в порядке…
— В порядке? — старейшина нахмурился. — У тебя истощение ментальной силы. Ты всего двенадцатого уровня. Пусть ты дитя, любимое самой Природой, и твой дух крепче, чем у многих четырнадцатого уровня, но нельзя же так — без сна и отдыха!
— Понял… — пробормотал он.
— Завтра читаешь только полдня. Остальное время — тренировка с Юдианом.
— А‑а… не хочу… — простонал Грэйт.
Сайрила поспешно усадила его на стул, сунула в руки чашу с водой и, присев рядом, наложила заклинание очищения.
— Куда ты так спешишь? — укорила она. — Здесь записей на тысячи лет. Даже если читать по году в день, тебе понадобится десятилетие! Ну как, полегчало?
Грэйт пил, не открывая глаз, — глоток за глотком, едва дыша. Когда опустел первый кубок, Сайрила тут же сунула второй:
— Это сок изумрудного дерева! Я сегодня нашла одно — надрезала кору, и потёк вот такой сладкий нектар. Я добавила немного мёда, попробуй, чудесно!
— Кх‑кх‑кх… воды… — прохрипел он.
Сайрила, твоя «чудесная сладость» — сплошной сироп! Сок и без того приторный, а с мёдом — просто густая патока!
Но как бы ни было сладко, напиток подействовал мгновенно. После второй чаши Грэйт уже мог подняться и дойти до столовой. Сайрила шла рядом, не переставая подкладывать ему еду:
— Это мясо водяного капибара! Особенно вкусен кончик хвоста — нежный, сочный! Я полдня гонялась, пока поймала целое семейство, ешь побольше!
Кусок за куском, три, пять — и вот уже гора блестящего, подрагивающего от жара мяса возвышается над тарелкой.
— А это мясо пираньи! Рыба свирепая, даже без головы ещё полчаса кусается! Но вкус — божественный! Смотри, суп из неё белый, как молоко, аромат такой, что брови сами опадают!
Огромная чаша, которую можно было держать только двумя руками, с глухим звуком опустилась перед ним. На поверхности — тонкая золотистая корочка, а под ней кипят белые ломтики рыбы.
— А вот яйца пернатых змей! Ради них они гнались за мной двести ли! Если бы не совесть, я бы их всех перебила!
Пять‑шесть яиц величиной с кулак уже очищены от скорлупы; на белке — узорчатые прожилки, а из крошечной трещины струится густой аромат желтка.
— Сайрила… я столько не съем… — Грэйт улыбнулся устало.
— Съешь! — решительно подтолкнула она миску. — Ты потому и вымотался, что ешь, как птенец! Вон, посмотри — за столом один ты голодаешь!
И правда. Грэйт поднял глаза: воины ели молча, но с размахом. Бернард, господин Хоусан, Сисойен, Юдиан — четверо сидели плечом к плечу, перед каждым — горы мяса.
Он насчитал не меньше семи‑восьми огромных руль. Для воина съесть кусок, больше головы, — обычное дело. Леди Молли, хрупкая на вид, имела перед собой тарелку не меньше, чем у мужа. А магини Анайри Лингэ и Десия вовсе не стеснялись аппетита — разве что в их блюдах больше было фруктов и орехов, но и те источали мощную магию.
Что до Сайрилы… лучше не вспоминать: она лишь делала вид, что ест, — всё внимание было на нём.
— Сайрила, ты же сама запрещала мне толстеть, — попытался возразить Грэйт.
— Завтра у тебя тренировка с воинами, — невозмутимо ответила она.
— Верно! — поддержал Юдиан, откусывая кусок оленины. — Превратишься в медведя, пробежишь пару кругов вокруг леса — и всё мясо сгорит! Без плотного ужина как драться будешь?
— Но вы же должны отдыхать… — напомнил Грэйт.
— Отдыхать? С тобой драться — всё равно что гулять, — усмехнулся Юдиан.
Грэйт опустил голову над миской. Похоже, придётся как можно скорее добиться хоть какого‑то результата — или хотя бы найти направление работы, чтобы иметь повод запереться в лаборатории и не выходить. Иначе в руках этих полулегендарных эльфийских воинов его хрупкие кости долго не выдержат. Неужели они и вправду собираются тренировать его до восьмого, десятого, двенадцатого уровня? А потом — ближний бой, стрельба, сражения в облике леопарда?..
