— Что? При таком голоде они всё ещё собирают налоги?
Грэйт едва удержался, чтобы не произнести это вслух. Но Сайрила, стоявшая рядом, не стала сдерживаться:
— Им что, всё равно, если вы умрёте с голоду?!
На лице старого жреца мелькнула тень смущения, и он предпочёл промолчать. Грэйт тихо взмахнул рукой, давая понять Сайриле, чтобы та не продолжала, но тут вмешался Бернард:
— Эх, большие племена, когда собирают подати, разве им есть дело до того, выживают ли мелкие? На Великой Равнине то же самое: хочешь, чтобы тебя защищали, чтобы помогли убить чудовище, — плати. Хочешь жить — плати.
Старый жрец облегчённо выдохнул. Очевидно, мысль о том, что «в мире хватает мерзавцев, и не только в их королевстве», заметно утешила его гордость. Он кашлянул, отвёл взгляд и пробормотал:
— На самом деле нам ещё повезло… Мы живём далеко, земля бедная, так что сдаём лишь шкуры и клыки чудищ. А вот в сердце королевства… эх…
Этот вздох, извилистый и долгий, словно тропа в горах, заставил воображение Грэйта разыграться. Он живо представил себе подушные, земельные, военные налоги, которые собирают уже восемьдесят лет подряд; семьи, что, не в силах заплатить, продают детей, разбирают дома, ведут на продажу лам — ведь коров на этом континенте, кажется, нет; а ещё — знать, которой налоги возвращают сполна, и простолюдинов, с которых берут втридорога…
Впрочем, Грэйт не собирался освобождать человечество от гнёта налогов и не имел намерения рассуждать о порядках туземных королевств. Он лишь чуть кивнул и как бы между делом спросил:
— А теперь как? Урожай картофеля удалось спасти?
Если память его не изменяла, гниение клубней было связано с какой-то бактерией… или грибком. В прежней жизни Великий ирландский голод, кажется, тоже начался из-за подобной заразы.
— Нет… — старик тяжело вздохнул. Он потер руки, сгорбился, будто под тяжестью лет, и тихо продолжил: — Мы завезли новые клубни с подножья гор, посадили заново. Сначала урожай был неплохой, но хватило лишь на год. В этом году половина картофеля снова сгнила…
Да, всё сходилось. Грэйт задумчиво подпер щёку. Если постоянно сажать клубни одного поколения, сорт вырождается, теряет устойчивость к болезням. Стоит появиться инфекции — и она косит всё поле. Новые клубни помогают ненадолго, но Грэйт сильно сомневался, что местные хоть раз обеззараживали землю.
— Можно взглянуть на сырые клубни? — спросил он вполголоса, наклоняясь вперёд.
Юдиан и Сайрила одновременно кашлянули: мол, чего таиться? Хотел посмотреть картошку — так и скажи. Разве кто-то посмеет отказать таким гостям?
Грэйт не обратил внимания. Он хоть и был целителем, но не жрец Природы в строгом смысле, однако иногда мог попробовать исцелить и картофель. Конечно, если причина не какая-нибудь нелепая — вроде мелких демонов, грызущих клубни. Владыка Чумы с подобным не справится — не его профиль.
Лечить людей здесь могли и не одобрить, а вот заняться картошкой — безобидно.
Юдиан не стал возражать. Старый жрец отдал распоряжение, и вскоре принесли корзину клубней. Он сам взял один, повертел в руках и спросил:
— Чувствуешь?
Грэйт честно покачал головой. Он огляделся, будто ища место, где можно было бы поставить магическую лабораторию, разложить рабочий стол, центрифугу, микроскоп и прочие инструменты.
Чувствовать? Что значит «чувствовать»? Он не ясновидящий. Картошка как картошка — морщинистая, кое-где позеленевшая, с пятнами… Он не имел ни малейшего понятия, что это значит.
— Она мертва, — неожиданно произнес кто-то рядом.
Грэйт резко обернулся и увидел молчаливую эльфийку Локсию. Та редко говорила, но теперь тихо добавила:
— Она заражена.
— Да, я тоже это ощущаю, — кивнул Юдиан. — Что-то разъедает её жизненную силу, не даёт расти. Пока лежит — ещё держится, но стоит посадить в землю…
Он не договорил. Всем было ясно: в сырой земле, полной влаги и питательных веществ, зараза оживёт быстрее самого клубня. Едва тот пустит корни, как болезнь сожрёт его дотла.
— Верно, я тоже это чувствую, — подтвердил Юдиан. Его духовная сила, пусть и не столь тонкая, как у магов, была достаточно острой. Он поднял ладонь, и в ней вспыхнул мягкий зелёный свет, окутывая картофелину. — Посмотрим, удастся ли силам Природы вернуть ей жизнь…
Свет прошёлся по клубню, очищая его, словно дыхание весеннего ветра. Вокруг собрались взгляды — старый жрец, молодой воин, принёсший корзину, и женщины, стоявшие в тени костра.
Грэйт, обладая «Микросветом» и «Зрением во тьме», ясно видел, как за спинами взрослых прячутся дети, тянут матерей за подолы и жадно смотрят на картошку, сглатывая слюну.
— Её можно есть? — спросил он вполголоса.
Клубень был сухой, сморщенный, с пятнами плесени и зеленью на кожуре. По всем признакам — несъедобный.
— Можно, можно! — горячо заверил молодой воин. — Ещё вполне годная! Хватит на ужин! Конечно, эта немного подпорчена, но после очищения благородным Лин Сином¹ — точно безопасна!
¹Лин Син (Lin Xing) — обращение к Юдиану как к «чистому в лесах», титул жрецов Природы.
Грэйт тяжело вздохнул. Если люди едят даже такое, значит, голод довёл их до отчаяния. Лучше умереть от яда, чем от пустого желудка…
Он взглянул на Юдиана. Тот закончил заклинание и, удовлетворённо кивнув, протянул клубень Локсии:
— Проверь, теперь всё в порядке?
Эльфийка метнула на него холодный взгляд. Не спеша, наложила «Очистку», смыв с картофелины пыль и грязь, и лишь потом коснулась её кончиками пальцев.
— Вроде бы да, — тихо сказала она. — Но скажи, сколько у тебя силы, чтобы обработать все клубни, что посадит целое племя?
Юдиан замолчал. Через миг натянуто улыбнулся и повернулся к ней:
— Ну… у нас ведь есть ты.
— Я не стану, — отрезала Локсия. Серебряные волосы взметнулись, она резко отвернулась и, не говоря больше ни слова, вышла наружу.
— Эй… — Юдиан протянул руку, но эльфийка уже взлетела на ближайшее дерево и, устроившись на ветке, закрыла глаза.
— …
Он пожал плечами и, будто ничего не случилось, повернулся к Грэйту:
— Что поделать, чистые последователи Природы такие. Для них даже вспахать землю — уже преступление против мира. Эй, Грэйт, а ты что задумал?
Грэйт уже раскрыл «Магическую хижину» и скрылся внутри. За ним, не отставая, вошла Сайрила. У порога она обернулась, улыбнулась Юдиану и протянула слова, будто дразня:
— Мы пойдём исследовать! Исссследовать! Не волнуйся, Грэйт у нас мастер, он всё поймёт!
Не в этом дело… — Юдиан бессильно опустил руку. — Маленький Грэйт, ты же все клубни с собой унёс! Я хоть и воин, но, по вашим меркам, тоже трёхкруглый жрец Природы, мог бы помочь!
Но Грэйт явно не собирался брать его в соучастники. Он и Сайрила скрылись в хижине, и дверь растворилась, слившись со стеной. Намёк был ясен: «посторонним вход воспрещён».
Длинные уши Юдиана то поднимались, то опускались, но он так ничего и не услышал. Наконец, фыркнув, он сел прямо на землю и закрыл глаза.
Вибрация под ногами подсказала ему, что внутри кипит работа: кто-то ходит, что-то режет, что-то гремит.
Жужжание, стук, скрежет… Может, дробят клубни? Или перемалывают? А может, это вращается центрифуга?
— Эй, только не засиживайтесь до ночи! — крикнул он в сторону хижины, не зная, слышат ли его.
Бернард посмотрел на него с непередаваемым выражением:
— Господин, хозяин и госпожа Сайрила… они ведь не…
— Да знаю я! — Юдиан закатил глаза. — Я просто хотел напомнить им, чтобы не забыли поспать. Грэйт всё-таки маг, ему нужен отдых!
Он так и не узнал, оправдались ли его опасения. Лишь к полудню следующего дня Грэйт вышел наружу, растрёпанный, с корзиной картофеля в руках.
— Где тут ваши поля? — спросил он.
— Так ты уже что-то придумал? — удивился Юдиан.
