Грэйт медленно обходил картофельное поле, шаг за шагом уничтожая возбудителей болезни. Старый жрец, не умолкая, рассказывал ему древние предания о богах:
о всевышнем Солнце, что озаряет мир;
о небесном орле, несущем солнце сквозь каждую ночь;
о крылатом змее — мягком и священном, дарующем земле плодородие;
о богах кукурузы, картофеля и тыквы, что делают урожай обильным;
о боге‑лягушке, приносящем дожди;
и даже о боге‑тыкве, рождённом из головы иного божества.
Грэйт вежливо поддакивал, стараясь не потерять улыбку. Всё это разительно отличалось от верований северных племён Нового Континента: там божества хотя бы имели зримый облик — красный камень у входа в деревню, белая берёзовая роща или олень, ожидающий своей участи на жертвенном костре. Здесь же рассказы звучали куда менее убедительно, хотя и с претензией на величие.
Однако терпение вознаграждалось. Когда круг по полю был завершён, старый жрец привёл Грэйта в своё жилище, долго рылся в сундуках и, наконец, извлёк небольшой жёлтый тыквенный плод, бережно поднёс его гостю:
— Почтенный странник, — произнёс он торжественно, — мы навеки запомним вашу помощь. Слова не способны выразить нашу благодарность, и мы не можем ограничиться лишь словами, воздавая вам за благодеяние.
Грэйт уставился на подношение. Перед ним лежал сухой, кривоватый, твёрдый тыквёнок — самый обыкновенный плод, какой мог вырасти на любой деревенской грядке. Разве что внутри ощущалось слабое колебание силы, но столь незначительное, что едва ли стоило внимания. К тому же форма у него была неказистая — даже для коллекционеров безделушек он бы не представлял интереса. Ни намёка на легендарные золотые или серебряные тыквы, способные, по сказаниям, поглощать всё сущее.
— Ах, этот тыквёнок я получил на далёком плато, — улыбнулся старик и повернул плод другой стороной. На поверхности оказался вырезан грубый человеческий силуэт: фигура в шляпе с длинной лентой, спадающей на плечо, с двумя поднятыми дубинками в руках и нелепо загнутыми носками сапог. Казалось, человек этот пляшет, размахивая оружием.
Резьба была примитивна, словно сделана рукой первобытного мастера: тело и конечности вырублены грубо и обожжены до чёрноты, лишь голова выведена тонкими линиями. Лицо напоминало хеллоуинскую тыкву — с широкой ухмылкой и острыми зубами.
— Это… бог тыквы? — осторожно спросил Грэйт.
Старик засмеялся и покачал головой:
— Нет, это бог Палки. Судя по изображению, очень древний.
Грэйт едва не поперхнулся.
Бог Палки? Серьёзно? Какая сила может скрываться в обычной палке, чтобы её возводили в ранг божества?
— Не стоит недооценивать бога Палки, — старик хитро прищурился и вложил тыквёнок в ладонь Грэйта, крепко прижав его пальцы. — Он один из самых древних. Когда Солнце творило мир, именно этой палкой оно вырезало людей; бог кукурузы копал ею ямы для посева; а крылатый змей, проходя через подземное царство, стучал ею по камням.
Грэйт мысленно вздохнул: звучит как описание священного артефакта, а не божества.
— Потому‑то бог Палки и силён, — продолжал старик. — Он не любит сражений, но если уж прыгнет и ударит, то даже бог войны получит по лбу. А в повседневной жизни он помогает во многом — например, указывает путь заблудившимся.
Похоже, нечто вроде хитроумного Локи из северных мифов, подумал Грэйт и, улыбнувшись, поблагодарил старца.
— У тебя ведь есть дубовый посох, — заметил тот. — Повесь тыквёнок на его верхушку: дыхание древесных духов напитает его силой и принесёт тебе удачу.
Грэйт едва удержался от комментария — с таким украшением он будет похож на бродячего торговца снадобьями. Но, чтобы не обидеть жреца, послушно повесил тыквёнок на посох, решив снять его сразу после ухода из деревни. Старик удовлетворённо кивнул и, склонив голову, добавил:
— Благодарим вас, почтенный странник, за то, что спасли нас от голода. Но позвольте ещё одну просьбу.
Он махнул рукой в сторону полей:
— Вы ведь не сможете часто бывать здесь. Если болезнь картофеля вернётся, как нам поступить? Не оставите ли нам наставление?
Грэйт едва не ответил, что стоит просто попросить помощи у бога картофеля, но сдержался и поднялся:
— Я проведу ещё несколько опытов.
Он понимал, что заклинания направленного уничтожения возбудителей слишком сложны для местных. Даже если старый жрец обладал силой четвёртого или пятого круга, знаний ему явно не хватало. Значит, нужно оставить простые, практические методы — вроде примитивных средств защиты растений.
— Принесите несколько заражённых клубней, попробуем, — сказал он.
К счастью, он не успел уничтожить все запасы картофеля, и вскоре перед ним выросла целая куча клубней и минералов.
— Это известь… это, пожалуй, зола… а это — купорос. Ладно, приготовим немного дезинфицирующего раствора и проверим всё по очереди.
Грэйт вспоминал курс «Медицинской микробиологии»: кетоконазол, миконазол, итраконазол, вориконазол… Названия помнил, но как их производить — понятия не имел. Зато знал, что известковая или зольная вода могут убить грибок, хотя и изменят кислотность почвы. А ещё существовало чудесное средство — бордосская жидкость: пятьсот граммов медного купороса, столько же гашёной извести и пятьдесят килограммов воды — небесно‑голубой раствор, губительный для плесени.
Под его руководством женщины из племени нарезали клубни на кусочки с глазками, замачивали их в разных растворах — известковом, зольном, дезинфицирующем и бордосском, — затем сушили и высаживали. Грэйт добавил немного природной силы, ускоряя рост.
— Известковая вода убивает часть возбудителей, но рост получается слабым, — отмечал он, фиксируя результаты в памяти. — Зольный раствор почти бесполезен, дезинфицирующий вредит росткам… а вот бордосская жидкость…
О, чудесная бордосская жидкость! Клубни, обработанные ею, взошли бодро и здорово. Грэйт радостно расправил плечи, продолжая наблюдение.
Но стоило ему ускорить рост заражённых образцов, как на листьях появились зелёные и белые пятна, быстро распространившиеся по грядке. Грэйт мгновенно выхватил заклинание «Рука мага», выдрал больные растения и щедро окропил соседние бордосской жидкостью. После нового заклинания роста заражение не повторилось.
— Похоже, это средство действительно работает, — с удовлетворением сказал он жрецу. — Замачивайте клубни в нём, сушите и храните. Если болезнь появится в поле — выдёргивайте больные растения, сжигайте их вдали и опрыскивайте соседние.
Старик низко поклонился, осыпая его благодарностями. Грэйт, довольный, двинулся дальше, закинув дубовый посох за спину. На его верхушке покачивался тыквёнок, а сам он устроился на парящем диске и принялся писать отчёт:
«О причинах и способах борьбы с картофельной гнилью».
Тема, кажется, ещё никем не исследована. Ну и пусть кто‑то уже писал подобное — повторение не беда, если результат принесёт пользу. Ведь и в королевстве Бролина картофель выращивают повсеместно, а методы защиты пригодятся всем.
Он писал вдохновенно: ключевые слова, аннотация, ход эксперимента, результаты… Перо скользило по бумаге, листы сменяли друг друга. Юдиан и спутники, видя его занятость, старались не мешать.
И вдруг сзади раздался встревоженный голос Сайрилы:
— Грэйт! Твой… твой тыквёнок!
— Что? Какой ещё тыквёнок? — он оторвался от рукописи, моргнул, потом вспомнил подарок жреца — тот самый, что якобы хранил силу бога Палки. Сняв посох с плеча, он обернулся… и лицо его потемнело.
— Маленькая змея! Посох! Да вы издеваетесь!
Он потряс рукой, и тыквёнок жалобно зазвенел. Бедный дар бога Палки, не провисевший и полдня, был изгрызен до дыр. На верхушке посоха, обвившись кольцами, сидела маленькая змея и с аппетитом доедала остатки, а ниже дубовые листья посоха впились в плод, втягивая его соки.
— Беззастенцы! — воскликнул Грэйт. — Стоило мне отвернуться, как вы вдвоём напали и поделили моё добро! Где же ваша совесть, разбойники без чести!
