Архимаг Байэрбо вёл свой летучий корабль, поднимаясь всё выше вдоль горных хребтов, что вздымались прямо из земли. Воздушное судно скользило над равнинным, бескрайним лесом, затем пересекло гряду утёсов и, наконец, перевалило через снежную черту.
Он выбрал более‑менее ровную вершину и посадил корабль. Выйдя на ветер, Байэрбо долго смотрел вниз, потом тяжело выдохнул:
— Эх…
Одно лишь дыхание горного воздуха здесь позволяло ощутить, насколько сильны магические токи. В недрах гор дремала первозданная мощь, в ущельях клубился жар, в глубине земли мерцали жилы магических кристаллов, а над перевалами проносились ветра, несущие облака и туман.
С первого взгляда архимаг насчитал не меньше семи‑восьми вершин, каждая из которых могла бы стать местом для башни мага — идеальной для медитации и уединённых исследований. Если бы этот край мог перейти под покровительство Совета… Или хотя бы позволил бы Совету устроить здесь опорный пункт…
Но одной лишь силы места было мало. С высоты он видел, что земля здесь бесплодна, и ясно было, что урожай на ней скуден. А без урожая не прокормить людей: не будет учеников, не найдёшь даже слуг, чтобы вести хозяйство.
Кроме того, край этот слишком удалён. Ни дорог, ни связи. Меж тем развитие Магического совета держалось именно на общении — на собраниях, диспутах, обмене трудами, что и двигало вперёд искусство магии.
Построить здесь башню, поселить мага — значило бы почти сослать его. Без новых способов связи и передвижения подобные места могли служить лишь добычей ресурсов.
Байэрбо вздохнул. Интересно, что там выдумывает этот мальчишка Грэйт? Если он и вправду решил помочь местным жителям, то, пожалуй, начнёт с земледелия или врачевания.
Архимаг медленно повернул компас, сверяя направление. Стрелка вскоре замерла, указывая на север — туда, где под снежными вершинами тянулась цепь гор. Байэрбо поднял взгляд, глубоко вдохнул.
По карте, что дал ему старейшина Фахим, именно там, вероятнее всего, находилась столица этого туземного королевства, а вместе с ней — и Великий храм. Иными словами, то было место, где пребывает их бог.
Разумеется, божественная сила, по учению, простирается на весь край, но на деле — это лишь слова. Истинная мощь проявляется там, где стоит священный город: как Владыка Света — в Святом Граде, как Бог войны — в своём высокогорном храме, как богиня источников — у родовых святынь царей.
Неужели Грэйт направился туда? Он ведь всегда ищет, где шумнее, где можно устроить что‑нибудь грандиозное.
Байэрбо вернулся на борт, сел за пульт и толкнул рычаг управления. Маленький корабль, рассчитанный всего на трёх‑пяти человек, загудел, расправил световые паруса и плавно пошёл вверх. Он летел вдоль гор, следуя едва заметным тропам, стремительно уносясь на север.
Старейшина Фахим говорил: главным ориентиром столицы служит огромное озеро, врезанное в плато. Там ежегодно совершают жертвоприношение богу Солнца — место, где сила божества особенно велика. Найдя озеро, можно, облетев его, без труда обнаружить и сам город.
Грэйт, конечно, не знал, что старший брат по ордену, выполняя поручение учителя, отправился за ним — от Нивиса через сердце тропических лесов и дальше, к северу. Быть может, он даже обгонит его.
А сам Грэйт в это время стоял на высоком горном гребне, у ворот крепости, сложенной из камня, и не мог сдержать восхищённого возгласа:
— Ух ты…
На этом плато, среди бесконечных гор, оказалась дорога! Настоящая дорога, выложенная ровными, нарочно тесанными камнями. Местами вдоль неё тянулись защитные стены, а перевалы охраняли каменные крепости.
Она извивалась между гор, словно серебряный дракон, и уходила вдаль. Пусть неширокая — в самом просторном месте могли разъехаться лишь две лошади, — но это всё же дорога! По ней можно везти телеги, тянуть повозки, перевозить грузы, двигать войска.
Как же её построили? — подумал он, глядя на высоту, где воздух уже редок, где, должно быть, три тысячи метров над морем.
— А эта дорога… насколько она длинна? — спросил он невольно.
Молодой жрец, посланный из храма Солнца, гордо выпрямился:
— Она тянется от столицы во все стороны света — на восток, юг, запад и север! Пересекает горы и ущелья, огибает побережья и равнины. В каждом направлении — по десяти тысяч ли!
Грэйт прищурился:
— Каждом направлении? Ты, должно быть, шутишь…
Ведь власть этого королевства простиралась лишь на горы и узкую прибрежную равнину, до тропических лесов она не доходила. На юг и север — возможно, но на восток и запад? Разве что дорога уходит прямо в море.
И всё же, даже если считать лишь два направления, юг и север, — это грандиозное сооружение. Длиннее ли она Великой стены?
Похоже, его сомнение задело собеседника. Молодой жрец шагнул вперёд, уже готовясь с жаром объяснить величие древнего пути, но прежде чем он успел заговорить, стоявший позади средних лет священник тяжело вздохнул:
— Увы, большая часть этой дороги уже не принадлежит нам. Нашу столицу, плодородные земли к северу от неё, блистательные города — всё захватили грубые, безбожные пришельцы.
— Наши цари и храмы вынуждены были уйти на юг, туда, куда не дотянутся руки чужеземцев…
— Вот это да… — Грэйт сочувственно покачал головой. Но больше, чем уменьшившаяся на карте территория и потерянные дороги, его тревожило другое:
Если пути уже готовы, не воспользуется ли ими Светлая Церковь, чтобы двинуть сюда свои войска?
Тем временем, далеко на западе, в столице губернаторства Пелу, губернатор Мартинес задавал тот же вопрос. Перед ним начальник штаба Барвик тряс головой, словно погремушкой:
— Господин губернатор, дороги здесь в ужасном состоянии. Они узки, изрыты, то вверх, то вниз. Ламы ещё как‑то проходят, но лошадям тяжело, а колёса повозок просто рассыпаются!
— К тому же на окраинах оккупированных земель дороги не ремонтировались десятки, а то и сотни лет. Прежде чем думать о снабжении, нам бы не заблудиться в этих горах.
— Прошу вас, господин губернатор, при планировании марша оставьте как можно больший запас времени и сил.
