— Смотри, я ведь уже говорил с тем богом, — взволнованно рассказывал архимаг Байэрбо, расхаживая по своей крошечной башне-мастерской. Его глаза сверкали, лицо сияло вдохновением. — Он сказал, что вынес из эльфийского тайника руду — прямо из жилы, без обработки. Отобрал куски, что не похожи на обычный камень, сжал их в ладони, поджёг… и — бах!
Архимаг вскинул руки, широко развёл их в стороны, изображая взрыв.
— Вот так рвануло! Легендарные, что стояли ближе к центру, обратились в пепел, даже следа не осталось; те, кто был дальше, — половину тела снесло. А сам бог обжёгся так, будто его рассёк меч легендарного мага…
Да уж, подумал Грэйт, глядя на сияющего наставника. Судя по яркости вспышки и высоте грибовидного облака, это был взрыв уровня «Толстяка» или «Малыша» — никак не меньше. Он хотел было что‑то сказать, но архимаг уже продолжал, не давая вставить слова:
— Перед моим отъездом учитель и двое господ из Совета выяснили, что в руде есть разные формы одного элемента — то, что ты называешь изотопами, — глаза Байэрбо блеснули. — Один редкий, но крайне активный; другой — распространённый, зато устойчивый. Сейчас они пытаются выделить их по отдельности. Жаль только, руды мы отправили слишком мало, вряд ли удастся добыть много чистого вещества…
— Да вы что! — вскрикнул Грэйт, побледнев. — Сколько вы собираетесь выделить?! Уран‑двести тридцать пятый, без отражающего слоя, достигает критической массы уже при пятидесяти килограммах — это куб меньше пятнадцати сантиметров! А если добавить отражатель, скажем, из графита, то хватит и пятнадцати килограммов — кубика меньше десяти! Стоит только собрать столько — и всё, взорвётся!
Он судорожно выдохнул. К счастью, отправленной руды было немного. Свинцовые ящики имели толстые стенки, половину веса составлял сам свинец; да и руда была перемешана с землёй и графитом. Даже если это действительно тот самый уран, его концентрация невелика. Хорошо, если учитель с коллегами, потратив часть материала впустую, смогут получить хотя бы килограмм оружейного качества. Пока что, вероятно, опасности нет.
Но если солнечный бог Виракоча вынес из эльфийского тайника слишком много руды и решит «поиграть» сам — тогда всё иначе!
— Э‑э… старший брат, — дрожащим голосом спросил Грэйт, — и что ты собираешься ему предложить?
Архимаг Байэрбо ответил с самодовольной уверенностью:
— Я ведь уже освоил метод выделения нужного изотопа, что придумал учитель. Если постараюсь, смогу научить и его. Пусть попробует очистить руду — хотя бы от графита. А потом подожжёт заклинанием.
— Ты уверен, что это безопасно? — Грэйт перешёл на почтительное «вы». — Та вспышка была сильнее удара легендарного мага! Бог тогда обжёгся, а если теперь взрыв станет мощнее — вдруг он погибнет? Мы ведь едва нашли такого союзника…
— Не тревожься, — легкомысленно махнул рукой архимаг. — Я уже посоветовал ему не подходить близко. Пусть держится хотя бы в пяти километрах, а лучше — в десяти. Я показал, как собрать солнечный свет и воспламенить руду — для него это несложно.
Грэйт молча кивнул. Для солнечного бога, умеющего управлять светом, сфокусировать луч — дело минутное. Даже если он не обладает встроенной «линзой», то, судя по тому, как во время боя его сияние рассеивалось всеми цветами, научиться обратному — собрать свет в точку — не составит труда. А уж заклинаний, способных воспламенить вещество концентрированным лучом, в арсенале любого мага десяток.
— Но, — осторожно продолжил Грэйт, — даже если он не погибнет, разве не пострадает сама природа? Не разгневается ли воля мира?
— Потому я и предложил проводить опыты в безлюдных местах, — невозмутимо ответил архимаг. — Например, в южной пустыне. Я проверил: через час после взрыва радиация там ещё держится, но уже в пятидесяти километрах почти не ощущается. В пустыне вреда природе не будет.
Он развёл руки, словно подводя итог:
— Подумай сам, какой идеальный подопытный! Бог, не боящийся ни боли, ни смерти, способный питаться светом и энергией взрыва. Разве не лучше, чем если бы учитель с коллегами рисковали собой?
— Ты… ты… — Грэйт схватился за голову. Слова архимага были столь безумны, что он не знал, с чего начать возражать. И всё же в двух пунктах Байэрбо был прав:
Во‑первых, место испытания. Пустыня — действительно лучший выбор. Хоть Аламосская, хоть Лобнорская — влияние на природу минимально. Если мощность не слишком велика, не нужно даже лететь на Новый Континент.
Во‑вторых, исполнитель. Солнечный бог, обладающий бессмертным световым телом, куда безопаснее любого живого мага. Пусть уж лучше «пострадает» он, чем архимаги Магического совета — ведь среди них и учитель Грэйта, и легендарные стражи, чья гибель недопустима.
— Хорошо, — устало сказал Грэйт. — Но, пожалуйста, будь осторожен. Начинай с крошечных порций, не вздумай брать много сразу.
Он сложил пальцы, показывая куб размером с ладонь:
— Ни в коем случае не больше вот этого!
— Ладно, ладно, маленький паникёр! — засмеялся архимаг, растрепав ему волосы. — Я всё предусмотрю. Спрячусь в десяти километрах, в свинцовом бункере, с десятком защитных чар — доволен? Лучше подумай, как помочь своей Сайриле заработать золото!
— А? Как заработать? — тут же оживилась Сереброволосая драконица, подскочив к ним.
Пока маги обсуждали свои безумные планы, эльфы тоже провели ночь в совещаниях. Наутро они один за другим сошли с алхимического корабля. Старейшина Карлейн, заметив Грэйта, приветливо махнул рукой:
— Доброе утро! Мы собираемся отдохнуть здесь пару дней, а потом отправиться в тайное святилище. Хочешь плыть с нами?
Грэйт быстро взглянул на архимага Байэрбо. Тот улыбнулся и покачал головой:
— Если хочешь, иди сам. Воздушный корабль я поведу один. Кстати, могу ли я снова посетить святилище?
Этот вопрос уже обсуждался ночью. Старейшина Карлейн даже не стал советоваться с другими, просто кивнул:
— Разумеется. Вы помогли нам погасить огонь в сердце святилища, вы — наш друг. Эльфы всегда рады друзьям. К тому же старейшина Фахим уже вводил вас туда однажды, у нас нет причин возражать.
Грэйт облегчённо выдохнул. Прекрасно! Такое зрелище — восстановление природы — даст архимагу множество откровений и поможет в будущем. А раз ему разрешено войти, то и добыть немного руды не составит труда. Целая гора лежит под рукой — зачем искать по миру? Десяток‑другой тонн хватит для исследований на годы.
Он улыбнулся Карлейну. Старейшина ответил тем же и отступил в сторону, открывая путь на палубу:
— Хочешь подняться? Сейчас можно.
— Пока нет, — вздохнул Грэйт, указывая на озеро. — Мне нужно остаться с Сайрилой. Она…
— Я пошла! — радостно крикнула драконица. Разбежавшись, она прыгнула, описала в воздухе дугу и с плеском нырнула в центр озера. Вода вздыбилась, словно из глубины поднялось чудовище; серебряные волны разошлись к берегам.
— Серебряный дракон… — шепнули эльфийские старейшины и юные спутники. Для них, гордых и прекрасных, близких к самой природе, лишь драконы оставались существами, перед которыми даже эльфийская гордость склоняла голову.
А этот юный полукровка уже снискал благосклонность драконьей принцессы.
Грэйт подошёл к берегу, упёрся дубовым посохом в землю и сосредоточился. Почва под ногами размягчилась, заколыхалась, опустилась, превращаясь в широкую впадину размером с бассейн. Он оставил узкий канал, соединяющий её с озером, и стены ямы застыли, превращаясь в чёрный, блестящий, словно отполированный обсидиан.
— Хорошее владение формой и духом, — одобрительно заметил старейшина Масрэй, наблюдая за ним. — И силы у него хватает.
— Что он собирается делать? — спросил кто‑то из молодых.
— Я здесь! — раздался звонкий голос. Из озера вылетел огромный кусок льда, сверкая на солнце. Он пронёсся по воздуху и с грохотом упал в обсидиановую чашу.
— Хо‑хо! Добываем золото! — весело выкрикнула Сайрила, приземляясь рядом. Она вдохнула, и лёд растаял, оставив густую, тяжёлую грязь. Грэйт поднял посох — вспыхнула молния, пробежала по жиже, и из неё, вспыхивая, начали подниматься блестящие золотистые крупинки.
