Грэйт сосредоточил всё внимание на исследовании.
— Хм… «Оцепенение»… — пробормотал он.
Мысленный импульс — и тонкий луч света скользнул по столу. Личинка трёхдневной дрозофилы, ещё мгновение назад живо извивавшаяся, вдруг выгнула брюшко и безвольно распласталась на стекле.
— «Микроскопия».
Перед глазами вспыхнули и перелились огни. Магические линзы сместились, увеличивая и уменьшая изображение, пока в центре поля зрения не возникла личинка, увеличенная в пять раз.
— «Рука мага — трансформация».
Полупрозрачная ладонь, сотканная из света, изменила форму, превратившись в две тончайшие, как волос, чёрные иглы — они резко выделялись на ослепительно‑белом фоне.
Иглы осторожно поддели тело личинки, отделяя от него слюнную железу. Затем кончик одной из них вытянулся в лезвие и мягко отсёк крошечный фрагмент ткани.
— «Исцеление. Восстановление».
Мелькнула россыпь белых искр — и разрез мгновенно затянулся.
— Вот и всё. Пусть растёт дальше. А теперь займёмся окрашиванием… Сайрила, ты всё поняла? Если да — помоги мне, приготовь двадцать личинок!
— Есть! — радостно откликнулась Сереброволосая драконица, засучивая рукава.
Фруктовые мушки, выросшие на сладких плодах, не вызывали у неё отвращения; напротив, белые личинки, копошащиеся в стеклянных банках, казались ей даже забавными.
Однако вскоре с соседнего стола послышались её возгласы:
— Ай! Сдохла!
— И эта тоже!
— Опять умерла…
— Почему «Рука мага» такая толстая? T_T
— Я ведь не дрожала… как же она раздавилась?..
Грэйт только вздохнул и мысленно посочувствовал. Микромагическая хирургия выглядела просто, но требовала филигранной точности — не зря божественные целители считались вершиной ремесла. Стоило пальцам дрогнуть на десятую долю миллиметра — и на конце инструмента ошибка увеличивалась в десять раз, тогда как допустимая погрешность измерялась всё той же десятой долей.
Чтобы работать в этой области, нужны руки, твёрдые как камень, и сердце, холодное как лёд.
Сайриле до такого мастерства было ещё далеко. А Грэйту одному возиться с сотнями личинок — слишком хлопотно. Он огляделся и остановил взгляд на Айси Мюэгэ, которая подошла помочь.
— Сестра Мюэгэ, взгляни‑ка. «Микроскопию» ты умеешь?
— Эту — да… но…
— А «Руку мага»? Сможешь создать иглы тончайшие, как у меня, и того же цвета?
Айси нахмурилась, потерла ладони — раз, другой, третий. Иглы она вызвала, но работать ими под микроскопом оказалось куда труднее. Руки дрожали, внимание рассеивалось, слюнные железы не отделялись как следует, и личинки гибли одна за другой. Одну‑две ещё можно было списать на неудачу, но когда их стало десяток, даже жрица Природы почувствовала, как у неё сдают нервы.
— Ах, сестра Мюэгэ, не утруждай себя, — сладко улыбнулся Грэйт. Он поманил к себе стоявшего неподалёку Онекина. — Подойди. Возьми микроскопические иглы, займись операцией. Все шаги ты уже запомнил, верно?
Онекин щёлкнул челюстями, вытянул костлявые руки и аккуратно принял инструменты, сотканные «Рукой мага». Сел под микроскоп и методично приступил к работе.
Айси, сидя напротив, вдруг осознала, что ей осталось лишь регулировать линзы и время от времени накладывать «Оцепенение» и «Исцеление».
— Грэйт, ты даже скелета заставил работать?!
— А что прикажешь? — невозмутимо ответил он. — Сотни, тысячи личинок — я один не справлюсь.
Сказав это, он бросил взгляд на стоящий рядом дубовый посох.
— Эй, может, и ты поможешь? Заклинание наложишь, ветви протянешь, хоть чуть‑чуть поработаешь… Эй! Не хочешь — не бей!
Айси только развела руками.
А Сайрила, измученная чередой неудач, подошла пожаловаться — и вдруг заметила, как ловко орудует Онекин.
— Что?.. Даже скелет работает лучше меня? Так не пойдёт!
Она — благородная, прекрасная, очаровательная Сереброволосая драконица, маг силы шестнадцатого, а то и семнадцатого круга! Проиграть легендарному чародею — ещё куда ни шло, но уступить безмозглому скелету в такой мелочи она не могла и не собиралась.
Сайрила сжала кулаки, вернулась к своему столу и вновь принялась за дело. Руки должны быть спокойны, сердце — безмятежно, дыхание — ровно, движения — лёгкие…
Но тут до неё донеслись слова Грэйта:
— Бернард, не спеши, не соревнуйся с Онекином…
Что?! Значит, если я не поднажму, даже Бернард меня обгонит?!
С этого момента в лаборатории закипела работа. Сайрила, Бернард и Онекин — трое (или двое и один скелет) — трудились не покладая рук, а Грэйт наконец смог сосредоточиться на окрашивании и наблюдении клеток.
Он собрал волю, отрегулировал магические линзы и постепенно увеличил масштаб. Перед ним возник клубок, похожий на спутанные кошкой нити, где уже можно было различить тёмные и светлые полосы — хромосомы.
— Хм… одни тёмные, другие светлые, ширина разная… — Грэйт нахмурился, вглядываясь. — Если бы можно было различить их по отдельности и записать каждую… но…
Но человеческий мозг имеет предел. Говорили, что у дрозофилы более пяти тысяч поперечных полос на хромосомах — распознать и сопоставить их все невозможно. Разве что воспользоваться каким‑нибудь обходным приёмом.
— Медитативное ядро — к работе.
— Подключить зрение.
— Сканирование.
— Запись.
Грэйт коснулся лба и тихо произнёс заклинания. В прежнем мире люди пользовались микрофотографией, но здесь плёнки с нужным разрешением ещё не существовало. К счастью, магия позволяла обойтись без них.
— Образец первый — запись. Второй — запись. Третий — запись…
Благодарение человеческому мозгу и магическому биокомпьютеру — их память почти безгранична. После тысяч наблюдений Грэйт наконец установил: личинки, находившиеся двенадцать часов вблизи кристаллов наибольшей чистоты, погибали наполовину.
А у выживших, если рассечь слюнные железы и окрасить их, хромосомы оказывались спутанными; при воздействии «Исцеления» ткани не восстанавливались.
Это почти доказывало: когда структура хромосом нарушена, клетка теряет способность к делению или воспроизводит себя с множеством ошибок.
Однако записи, полученные через медитативное ядро, не обладали объективностью — их нельзя было включить в научный отчёт. Для настоящей публикации требовалось стороннее устройство съёмки.
— Старший брат! — раздался голос Сайрилы. — Дай мне воспользоваться Движущимся духом башни!
