Грэйт застыл, словно в одно мгновение окаменел. Его духовная сила, до того ровно струившаяся и окутывавшая древо, дрогнула, потеряв устойчивость.
Он вновь и вновь твердил себе: Илуни Аймаджил — мать прежнего Грэйта, а значит, и моя мать. Я должен относиться к ней как к родной, по крайней мере, пока нахожусь на Острове Вечного Союза. Даже если смотреть на всё глазами врача, я обязан утешить скорбящую женщину, а не вонзать ей нож прямо в сердце…
Но обмануть можно кого угодно — только не самого себя.
В этом теле жила душа, не принадлежащая сыну эльфийки и человеческого рыцаря, истинному Грэйту Нордмарку.
Она принадлежала человеку из иного мира — бывшему заместителю заведующего отделением неотложной помощи, Ву Чжоу.
Он заранее продумал, как будет держаться: немного отчуждённо, но вежливо — как сын, что покинул мать ещё в младенчестве. Кто же знал, что первая встреча произойдёт не словами, а на уровне духовных потоков?
Как тут солгать?
Как обмануть в самом сознании, в глубине мысли, передать ложное ощущение?
Грэйт поспешно, будто обжёгшись, отозвал духовную силу и, потеряв концентрацию, вылетел из состояния медитации.
Эльфы, стоявшие в десятках шагов от древнего древа, увидели, как он резко выпрямился, покрытый потом, с широко раскрытыми глазами — словно пробудился от кошмара.
— Грэйт! — Сайрила метнулась к нему, оставив за собой серебристый след. В одно мгновение оказалась рядом, опустилась на колени, схватила его за плечи:
— Что с тобой? Ты в порядке?
Грэйт растерянно покачал головой, не находя слов.
Движение Сереброволосой драконицы привлекло внимание остальных: издали поспешили несколько эльфов, а двое стражей, охранявших древо, подбежали первыми, прижали ладони к стволу.
— Госпожа Илуни… слышите нас? Вам не нужна помощь?
Ответа не последовало. Духовные волны стражей, громкие и беспокойные, Грэйт ощущал даже без медитации, но древо молчало. Оно стояло недвижно, и лишь по стволу, от корней до кроны, медленно стекала серебристая полоска света. Казалось, древо утратило разум и вновь стало обычным деревом — или погрузилось в вечный сон.
— Это… — растерянно переглянулись стражи.
Обычно древо не отвечало — в конце концов, оно было деревом, а не человеком. Но сегодня оно уже бушевало, и его с трудом удалось успокоить. Почему же теперь вновь тишина? Не случилось ли чего с госпожой Илуни? И с её сыном, новым гостем острова, о котором старейшина Тайпроса велел заботиться особо? Может, позвать кого-то из старших?
Пока они колебались, Грэйт уже поднял голову и, выдав спокойную улыбку, жестом показал, что всё в порядке. Затем глубоко вдохнул, откинулся назад и вновь погрузился в медитацию.
Раз уж пришёл на Остров Вечного Союза — от судьбы не уйдёшь. Рано или поздно придётся взглянуть в глаза этой правде.
Если говорить языком мистики, он занял чужое тело, а значит, задолжал чужую судьбу — и рано или поздно долг придётся вернуть.
Но сказать женщине, что её сын умер, а в теле живёт другой, — на такое Грэйт не был способен.
Ранить невинную мать? Женщину, что несёт тяжесть долга и всё же хранит любовь и тоску по сыну? Ту, что ради блага народа заточила себя в древе и медитирует уже десятки лет?
Нет, он не сделает этого.
Погрузившись в медитацию, Грэйт не стал сразу обращаться к госпоже Илуни. Он вновь раскрыл духовную силу и мягко окутал древо, медленно погружаясь в безбрежное море духа.
Изумрудный мир возник перед внутренним взором — тихий, сияющий.
Изумрудный Сон, услышь мой зов. Силы Природы, ответьте мне. Успокой это древо, исцели его боль, смой вековую скорбь…
Ты столько лет помогало Мировому Древу, усмиряло бурю Этерниевого Колодца, дарило эльфам стабильность и изобилие. Отдохни же теперь…
Сначала — древо. Надо исцелить древо.
Если древо успокоится, госпожа Илуни сможет хотя бы на время покинуть его, вернуться к жизни — вымыться, поесть, поспать как человек, а не стоять в стволе, заменяя сон медитацией.
Тогда они смогут просто поговорить. Слова, в отличие от духовных потоков, позволяют скрыть часть правды.
Ветер шептал в листве, воздух был прозрачен. Грэйт, обняв дубовый посох, дышал ровно и глубоко, всё сильнее сливаясь с дыханием природы. Его сознание, его ритм, сама частота духа постепенно совпадали с древом.
— О-о… — Сайрила невольно отступила, глаза её расширялись. Она тихо потянула за рукав стоявшую рядом Айси Мюэгэ и едва слышно прошептала:
— Он такой спокойный… Если закрыть глаза и почувствовать духовную волну, можно подумать, что перед нами маленькое дерево.
— Когда он сливается с природой, это нормально, — ответила Айси Мюэгэ тем же шёпотом, едва размыкая губы, чтобы не потревожить Грэйта.
Но чем дольше она ощущала его духовное поле, тем серьёзнее становилось её лицо. Она уже видела нечто подобное — в Васко, когда Грэйт, преграждая путь сияющему рыцарю восемнадцатого круга, взывал к лесам и древам. Тогда он тоже входил в подобное состояние.
Однако сейчас его духовная аура была несравнимо шире и тише — тишина эта даже пугала.
Айси Мюэгэ осторожно отступила, на цыпочках подошла к ученице старейшины Мэлинсеры и шепнула:
— Может, позвать старейшину?
— Ты тоже беспокоишься? — Эльфийка моргнула зелёными глазами и увидела в её взгляде то же напряжение.
Айси Мюэгэ подняла звуковой барьер, чтобы их никто не услышал, и прошептала, голос дрожал:
— Да… он слишком глубоко погрузился в природу. Может не вернуться. Маленький Грэйт ведь не вырос на Острове Вечного Союза, он не знает всех правил и запретов. Молодые природные странники, особенно одарённые, часто теряются в этом состоянии — растворяются в стихиях, превращаются в дерево, воду, пламя или ветер, забывают, что были эльфами…
— Поэтому юных учеников всегда сопровождают наставники, чтобы вовремя вернуть их к себе. А сейчас рядом нет никого, кто мог бы его пробудить, если что-то пойдёт не так…
Эльфийка решительно кивнула, обернулась в синюю птицу с длинным хвостом и взмыла в воздух. Ловко лавируя между ветвями, она вскоре исчезла из виду.
Прошло около получаса. На ближайшем деревце вспыхнул зелёный свет, и из ствола шагнула старейшина Мэлинсера.
— Что с маленьким Грэйтом? Дайте взглянуть.
Она двигалась будто неторопливо, но каждый шаг переносил её на несколько метров, и вскоре она оказалась рядом с юношей.
Старейшина внимательно вгляделась в его лицо, затем прикрыла глаза, ощущая колебания духа. Лишь спустя долгую минуту облегчённо выдохнула:
— Всё в порядке… должно быть, всё в порядке. Не тревожьтесь, я присмотрю за ним.
Сайрила только теперь осознала, насколько всё было серьёзно. Она стояла, нахмурив лоб, и не сводила глаз с старейшины. Мэлинсера мягко коснулась её руки и улыбнулась:
— Всё хорошо. У этого мальчика воля крепка. Он зовёт природу, но не теряет себя. А я рядом — не позволю ему раствориться окончательно.
Сайрила облегчённо выдохнула, но осталась стоять рядом, не отходя ни на шаг.
Так они простояли — от заката до восхода луны, от восхода до её зенита. Грэйт всё так же сидел у корней, обнимая дубовый посох, будто спал.
Менялось лишь одно: посох в его руках пустил ростки, оброс листьями, стал выше и гуще, раскинув ветви над Грэйтом, словно укрывая его. Постепенно от вершины до основания древесина засияла серебром, будто древо передало ему лунный свет.
— Похоже, общение Грэйта с древом проходит весьма успешно, — тихо сказала Мэлинсера, и в её голосе прозвучала радость. — Он использует дубовый посох как мост — усиливает силу и не теряет себя. Умный мальчик…
— Значит, с ним всё в порядке?
— Да. Более того, посох, общаясь с древом, тоже получает благословение. А само древо становится всё спокойнее… Пожалуй, процесс близок к завершению.
Не успела она договорить, как кора древнего древа вдруг разошлась, образовав трещину, что быстро расширялась, пока не превратилась в кольцевой проём. Изнутри кора плавно изогнулась, превращаясь в естественную горку.
Из проёма медленно вышла женщина-эльф в простой белой одежде. Её глаза были закрыты, руки безвольно опущены, а влажные золотые волосы прилипли к лбу. Она скользнула по древесной поверхности и мягко легла на траву.
— Госпожа Илуни! —
Эльфы бросились вперёд, подхватили её, уложили на землю.
— Госпожа Илуни Аймаджил, вы слышите нас? Ваш сын, Грэйт Нордмарк, пришёл к вам!
