Будучи божеством, властвующим над болезнями, Девушка‑эпидемия обладала особыми силами — даже если она была всего лишь местной богиней, далёкой от легендарного уровня. Её власть позволяла подчинять мух, комаров, блох, крыс и прочую мелочь, наделяя из них избранных частицей своей силы.
Грэйт, преодолевая отвращение, вглядывался в обрывки чужих воспоминаний. Маленькая змея передала их ему неполными, рваными, но он всё же выудил главное: способ вливания божественной энергии. Нужно было выбрать самого крепкого представителя в группе и осторожно, шаг за шагом, наполнять его силой, давая телу время привыкнуть. Затем оставалось лишь надеяться, что страх и вера этих созданий в Девушку‑эпидемию — или, точнее, та странная связь, что между ними возникала, — помогут им выжить.
Метод этот был опасен: успеха добивались редко, и чаще всё кончалось гибелью подопытных. Но, как заметил Грэйт, если из тысячи выживает хотя бы один — это уже неплохой результат. Да и зачем жалеть? Страх людей бесконечен, как и сила богини, а насекомых в мире неисчислимое множество.
Перед Грэйтом стояли два вопроса. Во‑первых, как заменить божественную силу природной, чтобы влить её в плодовых мушек, ведь божественной энергии у него не было. Во‑вторых, как сделать процесс достаточно тонким, чтобы мушки не погибали, а, напротив, смогли хоть немного продвинуться в развитии.
— Без божественной силы можно обойтись, — с добродушной улыбкой сказал старейшина Фахим. — Природная сила вполне подойдёт. Это ведь первая энергия, которую мы научились направлять. В те древние времена магия и божественная сила ещё не были разделены, а природная стояла как раз на их границе.
Он долго рассуждал, но суть сводилась к одному: «Не бойся, используй». Природную силу можно было направлять и упорядочивать с помощью магических кругов, подобно магии. А уж какой именно круг выбрать и как его настроить — решай сам.
С этими словами старейшина широким жестом указал:
— В библиотеке всё есть. Иди, ищи.
Грэйт вновь нырнул в море книг. Поиск шёл туго: найти подходящий магический круг, понять его устройство, освоить и подогнать под задачу оказалось куда труднее, чем он ожидал. Пришлось действовать в двух направлениях — днём корпеть над фолиантами, а в перерывах искать подходящие плоды для опытов.
— О, владыка Дуб, — обращался он, — нет ли поблизости магических растений среднего или высокого ранга, что могли бы поделиться плодами? Лучше сочными, ягодами.
— Я знаю немного древних деревьев, — отвечал Дуб. — Спроси у кедра у входа в долину.
— Почтенный Кедр, не подскажете ли…
— Зови меня Аритой! — возмущался тот. — У меня есть имя!
— Простите, госпожа Арита. Может, вы знаете, где найти…
— Сейчас не сезон ягод. Перейди через две горы, там растёт Ианна — апельсиновое дерево. Она любит яркие украшения, можешь нарезать для неё алых лент.
Так Грэйт бегал от дерева к дереву, пока, наконец, не вернулся с охапкой золотистых, благоухающих апельсинов. Половину тут же отобрала Сайрила, едва завидев добычу.
Из оставшихся плодов Грэйт выжал немного сока и капнул в бутылочку с мушками. В тот же миг над каплей взвился рой — сотни крошечных тел облепили место, где блеснула жидкость. Через несколько секунд всё стихло: мушки осыпались на дно, распластав крылышки.
Он прислушался — ни малейшего дыхания жизни.
— Похоже, слишком концентрировано, — пробормотал Грэйт, пожав плечами.
Он принялся разводить сок: половинная концентрация, пятая, десятая, двадцатая, пятидесятая, сотая. Пробовал чистый сок, сок с кожурой, сок с косточками. Мушек было не жалко — каждая пара откладывала сотни яиц, и через двенадцать дней вырастало новое поколение.
Скоро угол лаборатории превратился в выставку: шесть рядов бутылочек, десятки стеклянных сосудов, каждая с сотней мушек и аккуратной надписью:
«1/2 концентрации — 10 мл — наблюдение: мертвы».
«Вторая бутылка — все мертвы».
«Третья…»
«1/5 концентрации…»
«1/10 концентрации…»
Он терпеливо повторял опыты, пока при разведении 1/50 мушки наконец перестали погибать. Но и не развивались. Ни одна не перешла на новый уровень.
Значит, без вливания природной или божественной силы прогресса не достичь? Или нужно просто увеличить выборку — вырастить десять тысяч мушек и надеяться на случай?
Грэйт растерянно смотрел на свои записи. Подходящего магического круга он так и не нашёл, а прямое вливание ментальной силы заканчивалось одинаково: сто попыток — сто трупов.
— Грэйт, опять все умерли? — Сайрила плавно влетела в лабораторию, опустила подбородок ему на плечо и заглянула в бутылки. Морщась, она фыркнула: — Ты с ними слишком нежен. Надо вливать силой! Или хочешь, я добавлю немного драконьего дыхания? Всё вокруг логова от него мутирует и развивается.
Мысль была соблазнительная, но Грэйт подозрительно посмотрел на неё.
— И что ты называешь «драконьим дыханием»?
— Эй! — Сайрила вспыхнула и, покраснев, оттолкнула его. — Не твоего ума дело!
Грэйт мгновенно представил себе десяток неприличных вариантов и поспешил схватить её за руку:
— Нет‑нет, Сайрила, это крайний случай. Пока не будем. Дай мне подумать.
Успокоив сереброволосую драконицу, он вновь сосредоточился на работе. Одну за другой вскрывал погибших мушек, отделял слюнные железы, удалял жир, окрашивал ткани, готовил препараты. Сначала рассматривал их под оптическим микроскопом, потом помещал в электронный, ожидая результатов.
После десятка вскрытий у него закружилась голова, подступила тошнота. Он уронил лоб на стол и уставился на бутылку с телами мушек. Казалось, их фасеточные глаза глядели на него сотнями отражений — будто его собственные глаза стали такими же.
«Вот бы можно было извлечь все слюнные железы сразу…» — мелькнула мысль. И тут он вспомнил магический круг господина Норвуда.
— Попробуем переделать! — оживился Грэйт.
Он вскочил, закатал рукава и принялся чертить, стирать, исправлять. Раз за разом — неудача. Ещё попытка — снова взрыв. К счастью, круг Норвуда был рассчитан на мага ниже пятого уровня, и разрушения оставались в пределах допустимого.
После семнадцати или восемнадцати переделок Грэйт наконец добился результата. В центре круга зашуршало, и из тел мушек отделились крошечные слюнные железы, сложившись в аккуратную кучку.
— Есть! — он вскинул кулак. Пусть круг действовал только на мёртвое, но труд его теперь уменьшился почти на сто процентов.
Когда он поместил извлечённые железы под электронный микроскоп, изображение, выведенное башенным духом, заставило его затаить дыхание. Внутри клеток мерцали крошечные, текучие искры — золотые точки, сиявшие, как живые.
То самое сияние, о котором говорил старейшина Фахим: сверхъестественный отблеск, отличающий необычное существо от обычного животного — единственный и неповторимый свет чудесного.
