Будь то ради экономии кристаллов или чтобы пролилось меньше крови — всё равно, Грэйт должен был пройти этот путь Изумрудного Сна шаг за шагом, без спешки и суеты.
Он огляделся, расправил руки и вдруг взмыл вверх. В полёте его тело перелилось серебром и обернулось драконом: огромные крылья заслонили небо, а горный ветер подхватил его, неся над зелёным океаном тропического леса.
Природа встретила его с радостью. Потоки воздуха держали его, облака обвивали, а внизу, под ногами, шелестела листва, словно приветствуя возвращение. Из чащи взвились пёстрые птицы и, сверкая перьями, полетели впереди, указывая дорогу.
По памяти Грэйт снизился к подножию древнего дерева. Лёгким движением руки он поднял из земли стену, превратив рыхлую почву в камень и выстроив из него лабораторию — такую, как хотел.
— Ах, как же удобно всё в этом Изумрудном Сне, — усмехнулся он, чувствуя, как расслабляется душа.
Следуя совету старейшины Фахима, Грэйт сперва сотворил кувшин, вскипятил воду. Дрова весело потрескивали, пузырьки в котелке лопались, поднимая пар. Он сосредоточился, вызвал ртуть и стекло, скатал в ладонях ртутный термометр и опустил его в кипящую воду.
— Сто градусов. Прекрасно.
Когда чай был готов, а ужин съеден, Грэйт собрался с мыслями и приступил к делу. Стоило ему пожелать — из леса вышел тигр, гибкий и мощный, с мягкой поступью. Он подошёл и ткнулся лбом в ладонь хозяина.
— Ну что ж, друг, выручай, — сказал Грэйт, потрепав зверя по голове. Шерсть оказалась жёсткой, будто он гладил щётку. Тигр негромко зарычал, повернулся и исчез в зарослях. Через несколько минут из глубины леса донёсся гулкий рёв, от которого дрогнула земля.
Грэйт терпеливо ждал полчаса, приводя лабораторию в порядок: расставил инструменты, проверил освещение, подготовил операционный стол и дезинфекцию.
Когда всё было готово, тигриный рык раздался уже у самого входа. Грэйт вышел и увидел: тигр сидит гордо, а перед ним, дрожа от страха, стоит целое стадо диких свиней.
Огромный хряк, несколько взрослых самок, пяток подростков и целая россыпь полосатых поросят, мечущихся по земле. Под взглядом тигра никто не смел шелохнуться.
— Отлично. На ближайшее время хватит, — удовлетворённо произнёс Грэйт.
Так учил его старейшина Фахим: пользоваться законами природы Изумрудного Сна, а не создавать всё самому. Конечно, он мог бы просто вызвать поросёнка, но тот был бы лишь отражением его представлений, без живого дыхания мира. А звери, пришедшие из леса, несли в себе память самой природы.
— Спасибо тебе, славный, — сказал Грэйт, почесав тигра между ушей и отпустив в награду струйку природной силы.
Он вошёл в стадо и выбрал одного поросёнка — полосатого, не старше трёх месяцев.
— Тяжёленький, — пробормотал он, поднимая малыша.
В лаборатории Грэйт тщательно вымыл животное, закрепил, побрил участок кожи, ввёл наркоз, вставил дыхательную трубку. В Изумрудном Сне не требовалось следить за аппаратами или дозировкой — всё происходило само собой.
Он вызвал перед собой огромную схему, прикрепил её к стене и хлопнул в ладони:
— Модель дефекта межжелудочковой перегородки. Первый эксперимент. Начинаем!
Первый опыт — значит, широкое вскрытие грудной клетки, просторное поле, никаких ограничений. Что до травмы и восстановления — это ведь не реальность! А даже если бы и была, всегда есть «Лечение».
Он разрезал кожу, мышцы, распилил грудину по средней линии. Расширитель заскрипел, раскрывая грудную клетку.
Войдя в полость, Грэйт протянул руку — и в ней возникла влажная марлевая салфетка. Он аккуратно отодвинул правое лёгкое.
— Так… теперь вскрыть и подвесить перикард, обнажив сердце… — пробормотал он.
Эти движения он отрабатывал, когда создавал модель незаращённого артериального протока, и теперь руки двигались уверенно, будто сами собой.
— В области правого ушка — кисетный шов… нет, шить не будем, просто направим рост ткани, чтобы не было кровотечения. Зажим… разрез!
Он перевернул ладонь, и в пальцах блеснула длинная шипастая игла, холодная, как сталь. Одним точным движением она вошла в центр шва, прошла через правое предсердие и быстро достигла правого желудочка.
Грэйт замер, глубоко вдохнул.
— Самое трудное — сейчас.
Он вызвал «руку мага», чтобы та удерживала сердце, и, следя за ритмом, повернул иглу, направив её перпендикулярно перегородке. Быстрый толчок — и она вошла в левый желудочек.
Поросёнок дёрнулся. Сердце под взглядом мага забилось неровно, затрепетало. Монитор, соединённый с телом, взвыл пронзительным сигналом.
— Чёрт! Фибрилляция желудочков!
Не раздумывая, Грэйт метнул молнию. К счастью, он когда‑то разработал заклинание электрического дефибриллятора.
Один разряд. Второй. Из тела поднялся дымок, но сердце не ожило. Грэйт тяжело выдохнул и махнул рукой:
— «Исцеление смертельной раны»!
Белый свет пролился на тело, и жизненные показатели выровнялись. Сердце вновь забилось. Но вместе с тем свежие разрезы начали стремительно зарастать — всё, кроме того, что удерживалось расширителем.
— Прекрасно… всё насмарку, — пробормотал он, убирая иглу и инструменты.
Поросёнок вскоре полностью восстановился. Пришлось взять другого и повторить всё заново. На этот раз всё шло гладко, пока игла не прошла перегородку.
— Слава природе, — выдохнул он. — Похоже, прошлый был просто неудачник… или я задел что‑то лишнее.
Он мысленно поблагодарил естественные силы и заставил шипастую иглу раздуться, будто она «укусила» перегородку, вырезав ровное отверстие диаметром пять миллиметров.
— «Лечение»! — приказал он.
Белое сияние проникло сквозь стенку сердца, останавливая кровь и направляя заживление.
— Не срастись полностью, не вернуть прежнюю форму, только остановить кровотечение, только стабилизировать! — шептал Грэйт, сосредоточившись до предела. Пот выступил на лбу.
Когда свет угас, он проверил результат с помощью эхокардиографии. Всё получилось. Он уже собирался облегчённо вздохнуть — и вдруг монитор снова взвыл.
— Да чтоб тебя! — вскрикнул он. — Сколько же сегодня свиней должно умереть?!
