Разрубить великого князя демонов — задача, явно выходящая за пределы возможностей Грэйта. По крайней мере, за пределы его нынешних сил.
После того как он обезвредил одного из тварей — тёмно-золотого скелета, — Грэйт лишь аккуратно упаковал останки, решив при случае отправить их обратно. Просить замену? Даже говорить об этом не стоило. Пусть в Чёрновороньем болоте к нему и относились с терпением, но злоупотреблять этим уважением было бы неприлично.
Впрочем, скелет, пропитанный дыханием демонического владыки и подвергшийся странной мутации, мог заинтересовать исследователей болота. Возможно, они найдут ему применение в своих опытах.
Сам же Грэйт занялся тем, что тщательно соскребал с костей демоническую кровь, клочья плоти, непонятные ткани и иные загадочные фрагменты, аккуратно раскладывая их по отдельным колбам.
Как именно проявляется заражение живого организма подобной скверной?
Затрагивает ли оно ДНК?
Если да, то изменяет ли экспрессию генов или же внедряет в хромосомы новые участки?
Грэйт не знал. А раз не знал — оставалось только пробовать.
— Развести побольше дрозофил! Эти фрагменты положить рядом с их колбами и наблюдать, что с ними станет!
— Потом — лягушек… или хотя бы головастиков. В их превращениях изменения особенно заметны, удобно наблюдать.
— И млекопитающих не забыть! Мыши? Кролики? Свиньи?.. Ладно, кроликов уже хватает — продолжим с ними.
По его приказу эльфы засуетились. Одни строили новые вольеры, другие возводили защитные барьеры, третьи готовили корма и оборудование.
За время, что они следовали за Грэйтом, прогресс был очевиден. Пусть никто ещё не достиг порога следующей ступени, но ведь и Юдиан, и Байэрбо уже вошли в легендарный ранг! Значит, и им по силам.
Все чувствовали надежду, все трудились с воодушевлением.
Лишь дубовый посох возмутился:
— Что?! Опять столько зверья! Опять хромосомы считать! Опять вычислять! Да я всего лишь четырнадцатого уровня!
— Молчи! — рявкнул Грэйт в глубинах сознания. — Ты уже четырнадцатого! Когда был тринадцатого — жаловался, что сил не хватает. Теперь-то должно хватить. Ещё раз закапризничаешь — заключу договор с Древом Мудрости!
— Нет-нет-нет! Не смей! Не смей! — завопил посох. — Никаких других деревьев! Только я! Всё мне! Моё! Моё! Моё!
Он бушевал, осыпая сознание Грэйта потоками образов. Тот сосредоточился, взглянул — и невольно усмехнулся.
На ветвях посоха висели плоды — прозрачные, переливчатые, разных форм и размеров: одни напоминали жёлуди, другие — яблоки, третьи — грейпфруты. Одни с толстой, крепкой кожурой, другие — такие тонкие, что, казалось, лопнут от лёгкого прикосновения.
В каждом плоде вращались крошечные руны, всплывая и погружаясь, словно дыхание света.
Посох ясно давал понять: чем больше плодов он принесёт, тем выше станет его вычислительная мощность.
Но чтобы плодоносить, требовалась энергия и пища — формулы, алгоритмы, новые способы расчёта. Энергией Грэйт мог снабдить без труда: у эльфов хватало ресурсов. А вот знания… он решился и скормил посоху тонкую книжицу с формулами преобразования Фурье.
Посох застыл в немом ужасе.
Протесты не помогли — вычисления всё равно предстояло вести.
Дрозофилы размножались быстро: десять–двенадцать дней на поколение, сутки на инкубацию яиц, две линьки до стадии третьей личинки, четыре дня до куколки, ещё два — и новые взрослые особи готовы.
Каждый этап сопровождался переменами. Чтобы ничего не упустить, Грэйт наблюдал, измерял, фиксировал, сравнивал, а затем уничтожал часть популяции, исследуя их хромосомы и сопоставляя результаты с предыдущими.
Кроме обычных мух были и те, что питались сверхъестественным соком, — «трансцендентные» дрозофилы. Для чистоты эксперимента каждую группу приходилось изучать отдельно.
Посох трудился до изнеможения. Он распрямился у входа в лабораторию, вновь приняв облик огромного дерева. Четырнадцать его главных ветвей раскинулись широко, заслоняя свет, корни глубоко вонзились в землю, жадно втягивая питательные соки. Эльфы даже вырыли рядом ямы, чтобы закапывать туда ресурсы, прикрывая их рыхлой почвой — дерево впитывало всё без остатка.
Плоды на ветвях дрожали, гудели, вибрировали без передышки.
Если бы они не висели на дереве, а находились в корпусе машины, Грэйт, пожалуй, опасался бы, что устройство перегреется и вспыхнет.
Вскоре под натиском вычислений и наблюдений он получил первые результаты: демоническое излучение действительно влияло на хромосомы дрозофил.
Но характер этих изменений был хаотичен. На картах, что посох проецировал ему в сознание, почти на каждой хромосоме находились странные участки.
Что они значили?
Какая последовательность заставляла мух вырастать втрое, впятеро больше обычного?
Какая — порождала лишние ноги или уродливые ротовые отростки?
Какая — превращала крылья в чёрные, словно броня, пластины?
Какая — меняла пищевые привычки, заставляя насекомых пожирать собственных личинок и даже взрослых особей?
И, наконец, какая делала их чувствительными к энергии, к самой силе природы?
Грэйт мечтал поймать живую особь и под микроскопом наблюдать, как её хромосомы реагируют в тот миг, когда она использует сверхъестественную силу.
Но увы — даже «трансцендентные» дрозофилы, выращенные им, не обладали никакими особыми способностями.
Он ждал день, другой, третий — и, не выдержав, решил перейти к наблюдению за магическими зверями, изначально наделёнными силой.
Лучше всего — за теми, которых не жалко погубить. А ещё лучше — за теми, у кого можно без труда отделить часть тела и поместить под микроскоп.
— Такие звери тебе нужны? — Юдиан почесал голову, прошёлся туда‑сюда, нахмурился.
Боги свидетели, хоть он и выпускник Академии Заклинаний, за прошедшие века знания о магических существах давно выветрились. В памяти крутились лишь образы тварей из Великого Леса: тех, с кем сталкивался часто, он помнил ясно, остальных — смутно, а о редких и вовсе забыл.
Перенести этот список на Остров Вечного Союза было бесполезно: здесь обитали совсем иные создания.
— Подожди… я поищу в книгах. Да, точно, в книгах…
Он исчез на три дня. А на четвёртый явился сияющий, ведя за собой огромную бочку.
— Эй, Грэйт! Смотри, что я тебе принёс!
В нос ударил резкий запах моря. Грэйт устало втянул воздух и развёл руками:
— Только не говори, что ты рыбачил… Сколько времени заняла доставка? Половина ведь, наверное, уже сдохла?
— Ни за что! Они живы, я всю дорогу менял им воду! — Юдиан оживлённо раздавал указания помощникам: тащите бочки, аквариумы, стеклянные сосуды. Он достал высокий водяной мешок и стал выливать из него солёную воду.
— Смотри, это морские осы! Одна большая, под её куполом десяток поменьше, а под ними ещё десятки внучат и сотни правнуков…
Мешок, похоже, был пространственным артефактом — вода из него лилась без конца. Юдиан направлял лозы, чтобы те ловко вынимали из потока полупрозрачные куполообразные существа с длинными, как нити, щупальцами. Одни были с чашу, другие с ладонь, третьи с миску величиной. Каждое он помещал в отдельный сосуд.
— Видишь, Грэйт, эти твари умеют управлять водой, стрелять водяными струями, а если соберутся в стаю — вызывать шторм. Щупальца можно отделить и смотреть под микроскопом, даже не убивая их. Подходит?
Грэйт натянуто улыбнулся. Для микроскопа образцы требовались микроскопические, а не такие, что едва помещаются в лаборатории. Но он всё же попробовал: с помощью заклинания «рука мага» поднял одно щупальце и осторожно поместил под объектив.
— И что теперь?
— Теперь ткни её! — оживился Юдиан, присев рядом. — Морская оса, особенно молодая, глупа до невозможности. Я её по дороге немного проучил — так что, если не тронешь, не шевельнётся. Ткни — и она начнёт действовать, а если посильнее — покажет, как управляет водой!
Грэйт вызвал магическую руку и слегка надавил на мягкий купол. В тот же миг щупальца бешено заколыхались.
— Эм… улетела из поля зрения. Стоит ей чуть двинуться — и микроскоп уже ничего не видит. Придётся закрепить покрепче…
Он укрепил образец, снова ткнул — и снова наблюдал. Морская оса дёрнулась раз двадцать, а потом вдруг подняла купол и выплюнула струю воды прямо в Грэйта.
Грэйт застыл, ошеломлённый.
— Я это видел?! Движущаяся башенная душа, дубовый посох, ты записал?! — вскрикнул он.
