Тигровый кот Юг подпрыгнул, будто подброшенный пружиной. Глаза распахнулись до круглых, хвост встал дыбом, когти на всех четырёх лапах выскочили наружу — холодные, острые, как лезвия.
Я царапаю! Я царапаю! Я царапаю-царапаю!
Кошачьи всегда были чувствительны к звукам, а уж если громыхнуло внезапно, да ещё в тесной, тёмной камере — тут и сердце в пятки уйдёт.
Беруши, конечно, ему выдали, но Юг их не выносил: выдернул, отряхнул уши и забыл.
Испугали до смерти! Выпустите меня! Выпустите!
— Эй! Не царапай! — Грэйт перекричал гул магнитного аппарата.
Вот беда! Ведь эта машина — единственная в мире, созданная совместными усилиями его учителя и нескольких эльфийских старейшин‑алхимиков. Если Юг её разнесёт, даже если Грэйт осмелится попросить учителя собрать новую, тот, пожалуй, сдерёт с него шкуру.
Внутри аппарата стоял непрерывный треск. Когти тигрового кота, хоть и не равнялись высшему божественному оружию, но металл и камень рвали без труда.
К счастью, Владыка Грома, создавая устройство, предусмотрел защиту; иначе от него давно остались бы обломки.
Даже так, звук скрежета был такой, что зубы сводило.
— Удержите его! — крикнул Грэйт снова.
При обычном обследовании человек, как бы ни было неприятно, старается не двигаться; если не может — врач просто ждёт.
С младенцами и зверями сложнее: их либо усыпляют, либо медик сам лезет в камеру, чтобы удержать.
Но сейчас Грэйт не мог ни распылить усыпляющий газ, ни схватить кота — сила у того такая, что от аппарата остались бы щепки, а от исследователя и того меньше.
Как руководитель проекта, он не собирался рисковать собой. Отступив на шаг, Грэйт вновь крикнул:
— Удержите его!
Лёгкий ветер колыхнул занавес, в комнату просочился тонкий аромат цветов. На миг скрежет стих, но вскоре разгорелся с новой силой.
Аромат Маргошиных цветов помогал, пока зверь был спокоен, но усмирить разъярённого — не хватало силы.
Рядом с Грэйтом выступил вперёд Куса Оак, заслонил его собой и положил ладонь на кнопку отключения.
— Выключаем?
— Ни в коем случае! — решительно ответил Грэйт.
Шутка ли — вода из Источника Вечности уже начала действовать, тело Юга менялось прямо на глазах. Каждая секунда записи бесценна.
Остановить процесс сейчас — значит потерять все данные. Он не благотворитель, чтобы тратить редчайшую воду ради прихоти зверя.
Не успел он договорить, как Юдиан вбежал в лабораторию. Два шага — и он уже готов был нырнуть в камеру, чтобы прижать кота, но за спиной свистнуло: сквозь окно влетели две тонкие, гибкие лозы.
Юдиан успел отпрянуть, а лозы, толщиной с палец, вонзились в камеру. Раздался пронзительный вопль, и скрежет мгновенно стих.
Грэйт облегчённо выдохнул. Слава всем силам, что он не пожалел времени и уговорил легендарную магическую лозу Валудо помочь.
Две плети вытянулись, обвили лапы кота — передние и задние, — и натянулись, как струны.
Бедный зверь, хоть и пятнадцатого уровня, оказался растянут в воздухе, словно бумажный змей.
Крик его быстро стих: от яростного «мяу‑а‑а!» остались лишь жалкие «ми‑у, ми‑у‑у‑у…».
Любой кошатник бросился бы спасать беднягу, но Грэйт стоял, заложив руки за спину, с закрытыми глазами, сосредоточенно следя за изменениями в теле зверя.
Мышцы рвались и вновь срастались, кости ломались и срастались — зрелище не для слабонервных.
Не помешает ли такая фиксация его продвижению? — мелькнула мысль.
Но отступать он не собирался. Условия были оговорены заранее: согласие подписано, цена известна.
Кто нарушает порядок и ломает оборудование — будет связан. Поздно жаловаться.
Три дня и три ночи Юг бился в магнитной камере, и всё это время аппарат гудел, едва не перегорев.
К счастью, всё завершилось удачно: зверь перешёл на новый уровень.
После финального сканирования и отбора проб Юг, едва освободившись, пулей вылетел в лес, перепрыгнул пять деревьев подряд и, обернувшись, заорал:
— Мяу‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑а!
— А я не понимаю, — невозмутимо пожал плечами Грэйт. — Сам виноват, что ругаешься на кошачьем.
Впрочем, он признал: шум аппарата — серьёзная проблема.
С магическими кабанами было проще — их усыпляли или держали под контролем заклинаний.
А принц, лежащий в вечной коме под печатью, не жаловался на громкость.
Но теперь, когда исследование касалось живых, бодрых существ, особенно тех, кто готовится к продвижению, вопрос стал острым.
Может, заменить беруши на беззвучные? Или накладывать каждому заклинание тишины?
Не исказит ли это результаты?
Ладно, проверим оба варианта — пусть добровольцы испытают.
Пока он решал новые задачи, башенный дух гудел, вычисляя результаты.
Объём расчётов был колоссален: три дня непрерывного сканирования требовали трёх дней обработки.
Изменения в хромосомах до и после продвижения тигрового кота вычислял старый дубовый жезл, скрипя и пыхтя от напряжения.
Наконец, Грэйт сидел перед экраном, где сменялись трёхмерные образы, и прищурился:
— Хм… точки действительно изменились. Но связаны ли эти изменения с потерей потенциала к дальнейшему продвижению — пока неясно. Нужно больше данных и исключить побочные факторы.
Он пролистал отчёты: мышцы, связки, кости — всё рвалось и срасталось вновь; в тканях появились кальцификаты, в груди — узелки, кости срослись неровно.
Если бы направлять процесс исцеления силой духа, избегая скрытых травм, не увеличились бы шансы на успех?
С этой мыслью Грэйт отправился к старейшинам Аймату и Фахиму.
Выслушав его доводы и перечитав старые записи, легендарные маги ответили с сомнением:
— Попытки были. Легендарный маг способен ощущать состояние продвигающегося и направлять исцеление, но достичь точности, сравнимой со сканированием… попробуй, если хочешь.
Попробовать сразу он не мог: аппарат не выдавал результаты мгновенно, тем более в виде трёхмерной модели.
Пришлось снова идти к Владыке Грома.
— Учитель…
— Опять ты со своими хлопотами, — вздохнул тот, выпрямляясь за лабораторным столом.
Принцип магнитных колебаний оставался для него загадкой, направление исследований — туманным.
И всё же он взялся помочь ученику: требовалось обновить формулы, методы расчёта, увеличить мощность вычислений — и никто не знал, где предел.
— Грэйт, узнай, нет ли разумного древодрева, готового участвовать в проекте. Башенный дух не справляется с объёмом.
— Есть! Учитель, я сейчас же займусь!
Что уж там — не впервой «одалживать лицо». Если не своё, так лист мира. Древние деревья его любят, все до единого; уговорить одно помочь — дело верное.
Пока Владыка Грома совершенствовал аппарат, Грэйт занимался побочными задачами — создавал звукоизолирующие наушники и проверял, не мешают ли они сканированию.
Прошло немало времени, прежде чем начался второй цикл исследований.
Теперь Грэйт поставил сравнительный опыт: две альбатроса одинакового веса и уровня получили равные дозы воды из Источника Вечности.
Одного сопровождал старейшина Фахим, направляя исцеление лишь силой духа; второго — сам Грэйт, следя за изображением на экране и корректируя процесс по данным сканера.
— Три, два, один… Начали!
Мелкие капли пота выступили у него на лбу. В теле птицы одновременно вспухали, скручивались и рвались десятки участков.
Удерживать внимание на всех сразу — невыносимо.
Слишком много линий! Слишком тяжело! Это не работа для человека… спасите…
