Если хочешь уйти — можешь сделать это хоть сейчас.
А если не хочешь — найдётся тысяча причин остаться.
То одно дело не закончено, то другое требует внимания; кого-то нужно навестить, куда-то непременно сходить…
Грэйт очень скоро понял, что угодил в эту ловушку.
Учёба восьмого круга заклинаний — даже просто переписать важные формулы за день невозможно;
тренировки превращения — в облик взрослого серебряного дракона он теперь мог держаться уже не минуту, а целых пять, хотя Сайрила надеялась, что он дотянет хотя бы до часа;
прогулки с матерью — слушать её рассказы, стоять смирно, пока она снимает мерку, пробовать её стряпню…
Этому не было конца. По взгляду Иллуни, полному тихой печали, Грэйт понял: если он сам не заговорит об отъезде, она готова удерживать сына до скончания веков.
Он пробыл на Острове Вечного Союза пять дней, потом ещё пять, и наконец осознал, что дальше тянуть нельзя.
Собравшись с духом, он составил план и решительно отсёк всё лишнее, словно острым ножом:
заклинания — потом; книги и записи — что можно одолжить, то взять, что можно переписать, то переписать, остальное оставить, ведь среди драконов хватает сильных чародеев;
тренировки превращения — продолжить в пути, спешить не стоит, ведь сила растёт не за один день;
а что до матери…
— Не думай обо мне, — Иллуни не дала ему и слова сказать, улыбнувшись мягко, как под лунным светом. — Маленький Грэйт, мама — эльф, у мамы впереди ещё много времени. Не беспокойся обо мне, иди вперёд, сколько сможешь. Когда станешь легендой, ты ведь вернёшься ко мне, правда?
— Мама… — Грэйт опустил голову. Любовь родителей — безмерна: они всегда думают о детях больше, чем о себе. Ради будущего сына или дочери готовы терпеть, жертвовать, и стоит лишь увидеть малую тень успеха — уже счастливы.
Так было с его матерью в прежней жизни, так было с Иллуни, так было со многими, кого он встречал.
— Иди, иди, — улыбка Иллуни стала тихой и тёплой. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, ложились на её плечи, золотя светло-коричневое платье.
Она склонила голову, пальцы её мелькали, и тончайшие нити вспархивали в воздухе, сами сплетаясь в полотно. До отъезда сына она хотела закончить лёгкий, почти невесомый эльфийский плащ — тёплый, водонепроницаемый, с чарами невидимости.
Он не требовал последующего наложения чар: магия вплеталась прямо в ткань, в узор, в движение нити.
Работа была изнурительная, требующая сосредоточенности, но готовое изделие служило куда дольше обычного — такой плащ мог защищать странника тысячу лет, пока не будет разорван или сожжён.
— Иди. Тебе не суждено вечно оставаться дома. Мама тоже когда-то странствовала, мама знает… —
Она замолчала, подняла взгляд, словно видела не сына, а далёкие берега.
Когда-то, будучи совсем юной, она тоже покинула остров, решив увидеть материк, не желая прожить жизнь, где каждый день похож на предыдущий.
И теперь она думала: что чувствовала тогда её мать, а может, и мать её матери, глядя, как дочь уходит в море, поднимая паруса?
— Ступай без страха, странствуй далеко, с теми, кто тебе дорог. Устанешь, соскучишься — возвращайся. Мама всегда будет ждать тебя здесь…
— Тогда… мама, будь здорова и счастлива, — Грэйт хотел добавить: «найди того, кто тебе по сердцу», но сдержался.
Эти слова были бы неуместны — и, пожалуй, несправедливы по отношению к отцу, которого он никогда не видел.
— Не тревожься, — Иллуни отложила работу, внимательно посмотрела на сына и, подняв недошитый плащ, примерила его к его плечам. — Это ведь Остров Вечного Союза, мой дом. Здесь все родные и друзья рядом. Как я могу быть несчастна?
Не беспокойся обо мне. Пока ты живёшь хорошо — мама тоже будет счастлива.
Грэйт задержался у матери ещё три дня. Он видел, как плащ растёт под её руками: половина, две трети, три четверти, и вот уже остаются лишь ворот и завязки…
И тогда Иллуни, улыбаясь, мягко вытолкнула его за дверь:
— Иди. У тебя ещё столько дел, столько встреч впереди, не так ли?
Первым делом Грэйт отправился к Владыке Грома.
Перед учителем он колебался целую минуту, пока тот не взглянул на него с раздражением, и тогда поспешно протянул небольшой ларец:
— Э-э… учитель, ваша свадьба, наверное, пройдёт без нас, но вот подарок…
— Тоже мне, нашёл, на что тратить силы, — буркнул Владыка Грома, даже не взглянув на коробочку.
Зато принцесса Норриэль, стоявшая рядом, улыбнулась:
— Не ворчи. Раз ученик проявил внимание — разве это плохо? Ну, Грэйт, зачем ты пришёл к своему учителю?
Слава наставнице! Благословенна наставница!
С её вмешательством даже громовые тучи рассеиваются наполовину.
Грэйт мысленно поблагодарил её и сразу перешёл к делу:
— Учитель, я скоро отправлюсь на Драконий остров. Перед этим мне на Острове Вечного Союза положено вознаграждение — примерно пять долей легендарных ресурсов. Хотел бы спросить совета: на что их лучше потратить? Может, есть что-то нужное для Рога Грома?
— Сначала позаботься о себе, — Владыка Грома даже не дал ему договорить. — Пока ты не достиг легендарного уровня, ни Рогу Грома, ни Совету твоя помощь не требуется. Всё, что получишь, — твоё. Используй с умом.
— Есть, — Грэйт покорно склонил голову, потом осторожно добавил:
— Когда я только прибыл на остров, королева говорила: эти ресурсы равны примерно пятнадцати-двадцати пяти свиткам легендарных чар или четырём-пяти договорам с существами легендарного ранга — элементалями, древами, духами. Если обе стороны согласны, остров поможет заключить контракт. Учитель, как вы думаете, что выбрать?
Владыка Грома посмотрел на него, тяжело вздохнул — и ещё раз.
Когда-то он сам учился здесь долгие годы, и всё, что заработал, уходило на оплату обучения. Приплыл с пустыми руками — и уплыл с тем же.
А этот мальчишка… пять долей легендарных ресурсов! Пять!
Три из них — награда за спасение эльфийского святилища, и, по правде говоря, даже маловато;
четвёртая — за исцеление наследного принца, личный дар королевы, ведь, сколько бы легенд ни участвовало, решающим был именно Грэйт;
пятая — за исследования: заклинания восстановления крови, магию лечения хромосомных повреждений и методы ускоренного роста силы эльфов.
Могло быть и больше, но Грэйт в экспериментах жёг ресурсы без меры — однажды умудрился истратить все алмазы острова. После всех вычетов осталось лишь это…
— Сначала расскажи, что сам задумал, — наконец произнёс Владыка Грома.
— Одну долю — Сайриле, — без колебаний ответил Грэйт. — Лучше всего в золоте, серебре и драгоценностях.
Ещё одну отправлю в Нивис — моим ученикам и последователям. Думаю, взять что-нибудь из местных редкостей?
Учитель промолчал. Одна такая доля, если не растратить впустую, могла бы поднять семь-восемь архимагов.
А при разумном управлении и торговой сметке — даже трёх-пяти полулегендарных магов.
С таким фундаментом его школа станет прочной силой, и останется лишь время.
— А три остальные? — спросил он.
— Не знаю…
— Так иди и узнай! — рявкнул Владыка Грома. — Пройди по хранилищам эльфов, посмотри, какие там есть легендарные артефакты и свитки, составь представление!
И тех, с кем можно заключить договор, тоже изучи — кто они, каковы их силы и возможности. Без этого ты даже не знаешь, о чём спрашиваешь!
Грэйт поспешно ретировался. Столько артефактов, столько свитков — когда он всё это пересмотрит?
Да и неловко было рыться в чужих сокровищах, даже если хозяева сами приглашают. Чем больше ему позволяли, тем сильнее он стеснялся.
Он выскочил из обители Владыки Грома, не решился идти к старшему брату и вернулся домой.
Ходил кругами, пока вдруг не осенило.
Он выскочил наружу, схватил Юдиана:
— Юдиан! Пойдём со мной в сокровищницу, выберем пару вещей! Две, три, хоть четыре — на твой вкус! В дорогу на Драконий остров тебе нужны оружие и доспехи!
Айси Мюэгэ! Бернард! Аппа! Вы тоже идите! Надо всем снаряжение подобрать, путь долгий, опасный!
И, Сайрила, ты тоже — идём!
А золото и драгоценности — то отдельный разговор.
Но если уж снаряжение получают все, то и Сайрила не должна остаться без него.
