— Эй! Что это за взгляд?!
Сайрила вспыхнула мгновенно. Сереброволосая драконица, странствовавшая по миру десятки лет, давно уже не была той беззаботной девчонкой, что когда‑то грелась у колен родителей, зная лишь сон да еду. Одного взгляда хватило, чтобы понять, о чём сейчас думает Грэйт.
— Ты нас за кого принимаешь?! Да ни за что на свете!
Она вскинула брови, щёки порозовели, даже у глаз проступил тонкий румянец — раздражение было явным. Грэйт поспешил оправдаться:
— Эй, я вовсе не это имел в виду… Просто заметил, что существ с драконьей аурой довольно много, и мне стало любопытно, откуда она у них… Ведь драконы такие… большие…
— Что ты сказал?!
— Хромосомы! Я про хромосомы! — Грэйт вспотел и торопливо вывернулся: — Я хотел сказать, что при таких огромных хромосомах других рас, у которых они совсем крошечные, просто некуда… втиснуться!
Сайрила фыркнула, отвернулась, но выражение лица чуть смягчилось. В этот момент заговорил старейшина Тайпроса:
— Н‑не совсем так…
— Лежите! — Грэйт вскочил и попытался уложить его обратно. Он вовремя остановился в двух шагах от ложа и вызвал пару «рук высшего мага», чтобы прижать гиганта к постели.
Хм, не держат… Ещё две! Ещё две!
— Лежите спокойно! Я сам всё разузнаю, вам нужно отдыхать!
— Кх‑кх… Они не знают… Это было слишком давно… Только я… только я…
Грэйт метнул в него «сонное заклинание», потом — усиленное. Когда старый гигант заснул, тихо посапывая, он с виноватой улыбкой подошёл к Сайриле и взял её за руку:
— Ну не сердись… Мне правда просто любопытно, как устроены драконьи хромосомы. Ты же знаешь, я последнее время изучаю именно их. А драконы — самые удивительные из всех, кого я видел.
После долгих уговоров Сайрила наконец оттаяла. Грэйт убрал инструменты, закрыл операционную и вместе с ней вышел из огромного деревянного дома. Они провели ночь под открытым небом, и лишь наутро он услышал всю историю.
— Драконы… благородные драконы, — начал старейшина, — не каждое яйцо даёт жизнь, и не каждый вылупившийся дракон способен пробудить истинное имя. Тех, кто не пробудился, кто лишён разума, родители не желают губить — их передают нам, чтобы мы их взрастили… А когда они достигают зрелости…
Грэйт лишь благодарил судьбу, что Сайрила в тот момент гуляла где‑то поблизости и не слышала рассказа. Клянусь небом, дело было вовсе не в извращённости драконов — это гиганты ради сохранения драконьей крови шли на всё.
Так называемое «спустить пёструю кобылицу в долину, чтобы та сошлась с небесным скакуном» — по крайней мере, всё ещё между лошадьми. А тут ведь гиганты! С драконьими зверями! Это же разные виды!
— И вы… не боялись, что родятся странные дети? — осторожно спросил он.
— Странные? Что ты называешь странными? — старейшина, отдохнув за ночь, выглядел бодрее. Он сидел, опершись на широкий, в сажень толщиной пень, и неторопливо говорил: — У нас был двуглавый гигант. Рождённый от первой драконьей твари. Он владел могучей силой льда. Благодаря ему мы расширили владения вдвое, и племя выросло до двух сотен душ.
Первая мысль Грэйта была: «Двуглавый — это же уродство, конечно, странный ребёнок». Вторая — «Как он вообще прошёл через родовые пути без кесарева?» Третья — «Двести человек — это же просто большая деревня».
Но он проглотил все эти слова. В суровых землях у полярных границ жизнь и без того тяжела. Если рождается дитя с великой силой, пусть даже от драконьего зверя, пусть даже с двумя головами, — это благословение.
А что до двух сотен душ — за последние дни он видел, что в племени Ледяного Пламени едва ли наберётся сотня. Удвоить численность — уже подвиг.
— А у потомков того двуглавого были ещё двуглавые?
— Нет. Или, вернее, ни один не выжил при рождении, — старейшина вздохнул, и в голосе его прозвучала горечь. — Чем сильнее дитя, тем труднее ему появиться на свет. Да и нельзя же, чтобы все женщины племени рожали от одного. Надо делить на семьи, иначе… иначе…
Слишком близкое родство вредно для потомства — это понимали даже первобытные люди, и гиганты не были исключением.
Грэйт кивнул, подавив желание взять у всех образцы крови и кожи для анализа хромосом, и поднялся:
— Твоя жизнь спасена. В ближайшие дни отдыхай, не перенапрягайся и не волнуйся. Если что‑то пойдёт не так — приходи ко мне. Я пока побуду в Драконьем Гнезде, потом, возможно, обоснуюсь неподалёку.
— Благородный… — старик попытался подняться, чтобы поклониться, но Грэйт остановил его жестом.
— Кстати, если в племени кто‑то болен или ранен, пусть приходят. Времени мало, я должен идти.
Он развернулся и ушёл.
Сначала Грэйт встретился с Сайрилой и её спутниками. Под её руководством они облетели окрестности Драконьего Гнезда, осмотрели два‑три десятка гор. Нужно было место, где энергия течёт свободно, где можно возвести башню мага; чтобы путь был удобен, чтобы больные из соседних племён могли добраться без мучений, не карабкаясь на вершины на последнем издыхании; чтобы площадка была просторной — и драконам удобно садиться, и крупным чудищам приходить на лечение; чтобы рядом был источник воды, но не слишком близко, дабы не загрязнить его стоками; чтобы нашлось место, где Севилия сможет расправить ветви, где Бернард и другие будут тренироваться, где Айси Мюэгэ почувствует дыхание природы, а единороги смогут бродить под сенью леса.
Список требований оказался немал. К счастью, владения легендарной серебряной драконицы простирались широко, а Сайрила, выросшая здесь, знала каждый склон и каждую тропу.
Они летали день за днём, и лишь на седьмые сутки нашли подходящую гору — к югу от Гнезда, в тридцати ли от него.
Грэйт призвал земного владыку‑элементаля и заключил с ним договор. На середине склона тот воздвиг башню мага, а затем Грэйт выровнял линии силы и подключил местные источники к энергетическому резерву башни.
Дальше земной владыка работать отказался, оставив двух низших элементалей:
— Пусть они строят. Что нужно — приказывай им сам.
Для него «низшие» были существами не слабее десятого уровня, а их умение превращать камень в грязь и обратно — безупречно. Они возводили жилища, лаборатории, лечебницу, палаты, операционные; строили дома под людей, под варваров, под гигантов, под чудищ — с пещерами и логовами, как те любят. Коридоры, герметичные двери, очистные, водопровод, отопление, вентиляция — всё появлялось одно за другим.
Даже при их сноровке на строительство ушло два дня. Когда элементали ушли, половина горного склона под башней была застроена домами.
Грэйт потянулся, расправил плечи и с облегчением выдохнул:
— Наконец‑то готово… Осталось только дождаться пациентов и подопытных. Хм, как бы сообщить об этом соседним племенам?
— Я могу послать стражей из Драконьего Гнезда, — предложила Сайрила. — Они привыкли передавать приказы отца. Раз родители в отлучке, я распоряжусь — и они послушаются.
— Э‑э… не стоит, — Грэйт смутился. Всё‑таки он был не родной сын, а зять, и командовать отцовскими людьми ему было неловко. — Бака, не мог бы ты слетать сам? Сайрила, как сделать так, чтобы племена поняли: Бака — наш посланник?
— Проще простого. — Сайрила сняла с себя серебристую чешуйку и повесила её Бака на шею. — Пусть сияние и драконья сила говорят за него.
Грэйт тоже не остался в стороне: достал кольцо с чарами «Понимание языков» и «Красноречие», превратил его в ножной обруч и закрепил на Бака.
— Облети соседние племена и скажи, что здесь поселился высокоуровневый целитель. Если кому нужна помощь — пусть приходят. А ещё… эти дома пока пусты, так что, если захотят остаться, мебель пусть приносят сами.
Сайрила прыснула от смеха. Грэйт же стоял с самым серьёзным видом:
— Что, я не прав? Или мне ещё и мебель за них делать? Конечно, можно наколдовать, но ведь у варваров один размер, у гигантов другой — я не собираюсь возиться с этим!
На деле он и себе‑то мебели не делал. Достал из пространственного мешка кровать, стол и шкаф — и счёл вопрос решённым. А Сайрила? У неё целое драконье логово, заваленное сокровищами; она спит там, как на облаках, и никакие шёлковые простыни её не соблазнят.
Впрочем, заботиться о мебели и правда не пришлось. Стоило Баке облететь округу, как уже на следующий день гиганты из племени Ледяного Пламени пришли целой толпой. Они валили деревья, строгали доски, мастерили мебель — и вскоре половина лечебницы наполнилась шумом работы.
А старейшина, едва оправившийся после болезни, пал на колени перед Грэйтом:
— О, великий целитель! Спаси наше племя!
