Васка бросил короткую фразу, и в тот же миг его тело вспыхнуло серебром — он вновь принял истинный облик дракона, расправил крылья и стремительно взмыл в небо.
Грэйт, ошеломлённый, проводил его взглядом, пригладил волосы, растрёпанные вихрем от взлёта, и тяжело вздохнул:
— Так всё‑таки… чем он болен?
— Эй‑эй‑эй, Грэйт! — вдруг раздался звонкий голос Сайрилы. Сереброволосая драконица радостно подбежала, глаза сияли. — Брат тебя ищет! Что он хотел?
— Сказал, будто кто‑то из драконов заболел, и попросил помочь осмотреть… — Грэйт ответил рассеянно, всё ещё не понимая, к чему это.
Голос Сайрилы сразу стал выше, почти звенящий:
— Дракон? Кто именно? Из какого рода? Что за болезнь?
— Не знаю… Твой брат ничего не объяснил, — пробормотал Грэйт, не скрывая раздражения.
Он не слишком заботился о том, кто именно заболел, — куда важнее было понять, с чем предстоит иметь дело. Болезнь дыхательная? Нарушение кровообращения? Проблемы с пищеварением, нервами, костями, мышцами… или, может, с магической системой?
Ну хоть бы намёк оставил! Я бы успел подготовиться. В конце концов, часть библиотеки в логове уже открыта для меня — можно было бы заранее перечитать трактаты о строении драконьего тела, его способностях и магии, а не полагаться на собственные догадки, превращаясь в дракона наугад.
— Старший брат всегда такой, — нахмурилась Сайрила, тонкие брови сошлись на переносице. Она фыркнула, схватила Грэйта за руку и решительно потащила к выходу:
— Пошли! Перевернём его библиотеку вверх дном! Раз он не объяснил, это не твоя вина!
— Сайрила, подожди… — Грэйт запнулся, едва поспевая за ней. — Мы ведь договаривались с Ваской, что мне разрешено только часть книг смотреть. Драконы ревниво оберегают свои собрания!
Но Сайрила не слушала. Она почти волоком вытащила его из лечебницы, взмыла в воздух и направилась к вершине логова Васки.
Не успели они приблизиться, как сверху обрушился мощный поток ветра. Грэйт поднял голову — и увидел четырёх серебряных драконов, летящих строем. Они несли в лапах клубящуюся золотистую сферу, окутанную туманом.
Сквозь плотное марево нельзя было разглядеть, кто внутри, но оттуда доносился громоподобный, хриплый голос, полный жалоб:
— Медленнее… не поворачивай… ай, я же сказал — не поворачивай! Не тряси… у‑у‑у… сейчас… блевану…
— Поворачивай! Ко мне домой! — перекрыл его знакомый голос Васки.
Четыре серебряных дракона синхронно описали плавную дугу и направились к логову.
— Отойдём, — поспешно сказал Грэйт, увлекая Сайрилу назад. — Не мешай им садиться.
— Ничего, они, должно быть, на крышу, — ответила она и уже собиралась обернуться драконом, чтобы взлететь навстречу.
Но в тот миг, когда один тянул вперёд, а другой удерживал, небо вспыхнуло — и вдруг из воздуха низвергся водопад. Он рассыпался в брызгах, и вместе с ним налетел едкий, тошнотворный ветер с резким аммиачным запахом.
— У‑у‑у… — Сайрила побледнела, схватила Грэйта и, не раздумывая, бросилась в логово.
Следом из глубины пещеры вырвался порыв ледяного ветра; Сайрила, воспользовавшись моментом, когда воздух чуть очистился, выдохнула заклинание — и у входа мгновенно выросла ледяная стена, наглухо запечатавшая ворота.
— Что он творит?! Фу‑у‑у! Какая гадость! Воняет, мерзость, кислота! — возмущённо выкрикнула она.
Даже Грэйт едва держался на ногах. Он, привыкший к больничным ужасам — рвоте, поносам, гангрене и диабетическим язвам, — впервые ощутил, что силы покидают его.
Запах был не столько невыносим, сколько всепроникающ — и объём… объём поражал воображение.
То, что обрушилось с неба, представляло собой смесь желудочного сока и содержимого драконьего желудка, бродившего, кто знает, сколько времени. А ведь дракон — не человек: взрослый дракон огромен, а его желудок, возможно, соединён с иным измерением и способен вместить больше, чем всё его тело!
То, что только что пролилось сверху, хватило бы, чтобы десять больных диабетической стопой устроили в нём заплыв!
Они с Сайрилой укрылись в глубине логова, обдавая друг друга потоками ветра и дождя, очищая заклинаниями, пока не пришли в себя.
Но не успели отдышаться, как снаружи раздался глухой удар — ледяная стена прогнулась, по ней побежали трещины.
— Грэйт, выходи! Больного привели! Сайрила, открой! — донёсся голос Васки.
— Не открою! — крикнула она в ответ, не заботясь о том, что это логово её брата и именно он стучит снаружи.
Васка, похоже, не сердился — лишь мягко постучал снова и громко сказал:
— Выходите, всё в порядке! Мы уже всё очистили! Это же моё логово — не позволю, чтобы его испачкали!
Он выбил в стене небольшое отверстие, и оттуда хлынул луч света, создавая иллюзорные картины: вершину логова, окрестности, сверкающий лёд.
— Видите? Всё чисто! Клянусь, даже на десять ли вокруг ни пятнышка! Всё, что он изверг, я сбросил в море. А сверху наложил новый слой льда — потом и его выброшу!
Серебряные драконы, пожалуй, самые чистоплотные из всех, и Грэйт, услышав это, невольно поверил.
Хотя… кто поручится, что больной не начнёт снова?
Но размышлять было некогда. Рвота — симптом коварный: от банальной тошноты до признака внутричерепного давления, а там и до смерти рукой подать.
— Ладно, поднимемся, — сказал он, потянув Сайрилу.
Она фыркнула, но возражать не стала. Ледяная стена рухнула, и на пороге показался огромный серебряный дракон. Васка вытянул шею, заглядывая внутрь:
— Подвезти вас?
Сайрила сжала ладонь Грэйта, расправила за спиной крылья и взмыла, увлекая его на спину брата. Васка развернулся, несколько раз мощно взмахнул крыльями — и вскоре они оказались на вершине логова.
На широкой, как несколько футбольных полей, ледяной площадке стояли три серебряных дракона, окружившие четвёртого — огромного золотого, лежащего на брюхе и жалобно стонущего:
— Отойдите… у‑у‑у… кружится голова… не говорите со мной… дайте полежать…
Он распластал крылья, вытянул шею и застыл в позе, напоминающей то ли наседку, то ли крестьянина, присевшего отдохнуть. Перед мордой стоял громадный ледяной чан — в нём могли бы купаться семь‑восемь человек. Голова дракона покоилась на краю сосуда.
Рядом дежурил серебряный дракон: стоило больному изрыгнуть новую порцию, как тот накладывал «чистящее» заклинание, запечатывал всё на дне льдом — и снова ждал.
Ну что ж… без канализации и так сойдёт, подумал Грэйт, закатив глаза. Эффективно, хоть и варварски.
Васка подвёл его ближе:
— Вот он! После ранения всё время кружится голова, никак не проходит. Посмотри, что с ним!
Грэйт мысленно вздохнул. Так рассказывать анамнез — преступление. Если бы это был родственник пациента, ещё можно понять, но ведь драконы, особенно серебряные, сами нередко выступают целителями!
— Как тебя зовут? — спросил он, обходя золотого дракона и выбирая место, где можно стоять на безопасном расстоянии и при этом быть на виду.
Тот приподнял веки, увидел, что не нужно косить глазами, чтобы рассмотреть собеседника, и ответил глухо:
— Вальгис Голденклауд Кимилут.
— Возраст?
— Сто семьдесят четыре.
Впечатляюще. Для дракона это зрелость, почти расцвет сил.
Грэйт окинул взглядом массивное тело — по размерам трудно было определить стадию развития, но ясно одно: перед ним крепкий, взрослый самец.
— Головокружение давно?
— Полмесяца…
— Что случилось перед этим?
— В бою по голове досталось… — ответил он, но тут же вмешались остальные.
Четыре серебряных дракона заговорили разом, и их голоса, гулкие, как гром, прокатились по вершине:
— Сражение было яростное!
— Вальгис сражался отважно!
— Золотые всегда идут впереди!
Бедняга Вальгис застонал и снова уткнулся мордой в чан:
— У‑у‑у…
Похоже, дело серьёзное. Грэйт быстро наложил на себя пузырь воздуха, поверх — ветряной щит, потом ещё один, покрупнее.
Он заметил, что и серебряные драконы сияют защитными заклинаниями — каждый предусмотрительно обезопасился.
— Насколько тяжело было ранение? Кровь шла? Из глаз, носа, ушей? — засыпал он вопросами.
Травма головы с рвотой — тревожный знак: возможно, внутричерепное кровоизлияние, давление на мозг…
— Да там бой страшный был! —
— Вальгис герой! —
— Голова вся в крови! —
— Это кровь врагов! — взревел золотой, но, видимо, этим криком только усилил головокружение — и вновь рухнул мордой в чан:
— У‑у‑у‑у…
