— Отрезать, немедленно!
— Да бросьте вы это, главное — выжить!
— Подлечишься, подлечишься… Когда всё заживёт и тело очистится от этой силы, тогда попробуем регенерацию конечностей…
— Не хочу! Не хочу! Вы же сами сказали — пока не достигну уровня легенды, эта сила не рассосётся! А если дотяну до легенды, детей уже не будет!
Пронзительный, надрывный рёв дракона, полный боли и отчаяния, раскатился по залу. Грэйт, не раздумывая, прикрыл ладонью глаза Сайрилы.
— Сайрила, отвернись! Не смотри!
— А чего такого? Я и так всё знаю! — девушка вывернулась из его рук. — Отпусти же!
— Пф‑ф… — впереди, в кругу целителей, кто‑то не удержался и прыснул. Не оборачиваясь, он, всё ещё посмеиваясь, пробормотал:
— Парень, не мешай ей. У драконов ведь наследственная память — даже если не видела, знает всё равно…
Грэйт помрачнел.
Я ненавижу эту их наследственную память! Ненавижу!
Как можно позволять девушке знать такие вещи?!
Мы, люди, о строении противоположного пола узнаём только на анатомии, уже в университете!
А у драконов, выходит, стоит лишь повзрослеть — и всё известно до последней детали…
Пока он возмущался, Сайрила уже вывернулась. К счастью, Грэйт успел развернуть её спиной к пострадавшему, и она не стала оборачиваться. Лишь сморщила носик и фыркнула:
— Зануда! Ну что тут такого? Только тебе можно на меня смотреть, да?
По залу прокатился тихий, сдержанный смех. Даже стоны Гулда на миг стихли, сменившись хриплым кашлем.
Грэйт застыл, чувствуя, как неловкость жжёт уши. В сущности, он и сам понимал — прятать от Сайрилы нечего. Любая девушка‑врач или медсестра за годы практики повидала всякое.
Но Сайрила — не просто коллега.
Сайрила — моя возлюбленная. И я не хочу, чтобы она это видела.
Когда я оперировал мужчин, всегда звал её только после подготовки — когда всё закрыто и стерильно. Почему же теперь, только потому что пациент — дракон, она должна смотреть на чужие интимные раны?
Он шагнул вперёд, заслоняя её собой, спиной к спине с сереброволосой драконицей, и, выпрямившись, произнёс:
— Если речь лишь о способности к деторождению, то даже если эта часть тела уничтожена, шанс остаётся.
— А? — Сайрила удивлённо ахнула за его спиной.
Грэйт не обернулся. Взмахом руки он поднял воздушный щит, отделив её от происходящего, и продолжил:
— Всё зависит от того, насколько глубоко повреждение. Если разрушена только внешняя часть, а внутренние органы, где вырабатывается жизненная эссенция, целы — потомство возможно. Внешнее можно пока не восстанавливать.
— Ты уверен? — Гулд с трудом повернул голову, его стальные глаза вспыхнули тусклым светом. Кровь на животе пульсировала, рана дымилась, и всё же он пытался сфокусировать взгляд на Грэйте.
Тот невольно поёжился, но ответил твёрдо:
— Теоретически — да. Я проводил опыты. Но если повреждён самый важный участок, тогда без регенерации не обойтись.
— Молодой человек, расскажи подробнее, — вмешался старейшина Тайпроса, Бартиста. Он поднял руку, и мягкое сияние пролилось на Гулда, притупляя боль. — Какие именно повреждения не критичны? Что за опыты ты ставил?
— Э‑э… я не слишком хорошо знаю анатомию драконов, — Грэйт переминался с ноги на ногу, лихорадочно вспоминая всё, что читал.
О драконьем теле он знал немного — обрывки сведений, да и те косвенные. Внешний орган у них, в отличие от человеческого, обычно втянут внутрь и появляется лишь во время спаривания. Как он выглядит — Грэйт никогда не видел.
Во время превращения он был слишком занят контролем потоков энергии, чтобы обращать внимание на подобные детали.
Ящериц он, правда, препарировал, но ведь ящерица — не дракон!
Разве можно ставить знак равенства?
Он лишь однажды видел жизненную эссенцию драконьего зверя и по её строению кое‑что предположил. Остальное — догадки.
Оглянувшись, он убедился, что Сайрила всё ещё стоит спиной, и, взмахнув пальцами, вызвал световую проекцию.
— Вот эта часть, два сферических образования, — он указал на изображение, — служат для выработки и хранения жизненной эссенции. Ниже — орган, вводящий её в тело самки.
Он быстро рассеял первую проекцию и вызвал другую.
— В ходе эксперимента я заметил, что внутри этих сфер содержатся мельчайшие живые частицы. Попадая в тело самки, они способны вызвать оплодотворение.
— Хм… — Бартиста приподнял брови. Как опытный целитель, он многое из сказанного знал, а кое‑что сразу отметил как ошибку — особенно в описании строения. Но некоторые наблюдения показались ему новыми.
— А как же сила? — спросил он после паузы. — Слияние душ? Без этого одно лишь введение эссенции даст результат?
— Вот в этом и трудность, — кивнул Грэйт. — Чтобы соединение произошло, нужно огромное количество энергии. В моих опытах с низшими магическими существами самка требовала колоссального притока сил. Если же речь о драконах, то без нормального спаривания нагрузка на самку будет чудовищной — возможно, всю энергию придётся отдавать ей одной.
Бартиста нахмурился. Он знал: у драконов акт соединения — это не просто физический процесс, а обмен мощью, где оба партнёра вкладывают часть своей сущности. Вся эта сила потом собирается в теле самки, питая зародыш в яйце. Если же всё ляжет на плечи матери — цена будет страшной.
— Я согласна! — вдруг прогремел женский голос.
С треском лопнула световая завеса, и в зал ворвалась огромная самка‑дракон, не уступавшая Гулду размерами. Её шаги гремели, как атака целого танкового полка.
— Я согласна! Пусть это будет тяжело — лишь бы родить ребёнка!
Сайрила мгновенно метнулась к Грэйту, расправила крылья и заслонила его от ослепительных всполохов.
— Ктикарути… — Гулд попытался приподняться, но Бартиста мягко прижал его обратно.
— Не спеши, Ктика, — сказал он строго. — Грэйт, покажи мне ход своих опытов. Я должен сам убедиться, что метод жизнеспособен.
— Конечно! — Грэйт оживился. Он вызвал перед собой мобильный дух‑башни, соединил его с дубовым жезлом и приготовился открыть архив. Потом запнулся, неловко пошевелил пальцами:
— Э‑э… источник энергии?..
Целители засмеялись. Бартиста лишь притопнул ногой — и пол под ним засветился, расходясь кругами. Вскоре прямо перед Грэйтом закружился световой водоворот, сгущаясь в прозрачный бассейн.
Он осторожно подключил дух‑башни к источнику, и тот вспыхнул изнутри, загораясь этаж за этажом.
Так вот как устроен этот зал света… Всё здесь — чистая энергия, подчинённая воле! Стоит лишь пожелать — и она принимает любую форму.
Ах, иметь бы себе хоть кусочек такого чуда… хоть одну комнату…
Мечтая, Грэйт уже разворачивал записи: черновики, схемы магических кругов, таблицы энергопитания, хромосомные ленты — всё, что касалось экспериментов.
Даже просторный зал, где могли свободно разойтись четыре‑пять взрослых драконов, оказался заполнен светящимися экранами от пола до свода.
Бартиста и остальные целители внимательно изучали проекции, перелистывая их взором туда и обратно. Наконец старейшина тихо произнёс:
— Можно попробовать. — Он повернулся к Грэйту. — Подойди. Покажи, как извлечь жизненную эссенцию.
Грэйт сделал несколько шагов вперёд — и лёгкий ветер подхватил его, приподняв над полом. Он скользнул вперёд и увидел под собой изуродованное тело Гулда — сплошное месиво крови и плоти.
Нахмурившись, он долго вглядывался, но различить структуру тканей было невозможно. Тогда он осторожно сказал:
— Теоретически можно взять жидкость из этого органа и под микроскопом убедиться, что в ней есть сперматозоиды. Если из протока не удастся — можно сделать пункцию длинной иглой…
— Попробуешь сам? — спросил Бартиста.
Грэйт застыл.
Вот так номер… Был я врачом‑реаниматологом, а стал — драконим андрологом!
