Красномедный дракон Ноктис был в отчаянии.
Его сын — первенец, единственный из вылупившегося выводка, кто сумел пробудить истинное имя, — рос совсем не так, как подобает дракону.
В этом возрасте другие детёныши красномедных драконов уже с аппетитом пожирали многоножек, ядовитых скорпионов и прочую мерзкую живность. А его сын стоило лишь попробовать подобную тварь — начинал кашлять, задыхался, жаловался на боль в груди и спине.
Обычно к этому времени юные драконы вырастали до шести футов в длину, хвост у них достигал не менее четырёх, и они могли трижды в день извергать кислотное дыхание.
Его же дитя едва дотягивало до четырёх с половиной футов, выглядело крошечным комком меди и чешуи, а стоило ему попытаться выпустить дыхание — тут же следовал приступ кашля, будто лёгкие готовы были вывернуться наружу.
Другие малыши уже свободно бегали по каменным стенам, словно по ровной земле, — а его сын, сделав несколько шагов, неизменно срывался вниз.
Так жить нельзя!
Если дракон, обитающий в горных пещерах, не способен уверенно держаться на камне, как он будет существовать дальше?
Отчаявшийся Ноктис обошёл всех старших драконов своего рода, обратился к старейшинам, сведущим в целительстве. Проверили всё, что только можно, испробовали все заклинания, допустимые для драконьего детёныша, — и ни малейшего результата.
Не видя иного выхода, он возложил последнюю надежду на нового человеческого мага.
Ради этой надежды Ноктис не пожалел ни сил, ни времени: он летал к легендарным драконам, убеждая их признать право людей на пребывание среди них; вел переговоры с супругами Андре и Синтией, добиваясь согласия на возведение магической башни на их землях; сам пересёк море, чтобы на Нивисе пригласить группу магов.
— Я сделал для вас всё, что мог, — думал он с горечью. — Так хоть уделите внимание моему сыну! Исследуйте его в первую очередь! Исцелите скорее!
Башня магов стояла готовой уже полмесяца, и за это время Ноктис дважды приводил туда своего ребёнка.
Первый визит — полное обследование и забор образцов для хромосомного анализа.
Второй — нынешний: получить результаты и, на всякий случай, остаться здесь насовсем.
Грэйт отнёсся к случаю с величайшей серьёзностью. Он понимал: драконёнок не может ждать. Но вылечить существо такого рода — дело непростое. Маг уже исчерпал все очевидные методы.
Проблемы с пищеварением?
Он сравнил желудочный сок Ноктиса и его сына — различия были, но сказать, связаны ли они с недугом, не решался.
Повреждения пищеварительного тракта?
Просмотрел снимки, сделанные с помощью магических аналогов рентгена и томографии, — ни башенный дух, ни дубовый жезл ошибок не указали. Пришлось самому закатать рукава и смотреть всё по порядку.
Пищевод?
У драконов он весь в складках и чешуйчатых наростах, различить на изображении малейший разрыв почти невозможно.
Язва желудка?
Строение драконьего желудка ему тоже было мало знакомо, и по одним теням на снимках судить нельзя.
То же касалось и кишечника, и клапанов. Знаний о драконьей анатомии у него катастрофически не хватало.
— Нужно провести ещё несколько исследований. Есть ли другие драконы, которых можно было бы обследовать для сравнения? — спросил Грэйт, сидя напротив Ноктиса.
Тот нахмурился, с трудом сдерживая раздражённое «зачем опять проверки», и сухо уточнил:
— Что именно вы хотите сделать?
— Гастроскопию. То есть провести в желудок тонкий стебель, обвитый магическим глазом, и осмотреть всё изнутри. Полагаю, между глоткой и желудком есть трещина, но на изображениях её не видно.
Ноктис представил себе, как в тело его сына вводят живую лозу, и нахмурился ещё сильнее:
— А ребёнку не будет больно? Не вызовет ли это рвоту? Может, есть другой способ?
Рвотный рефлекс, конечно, будет, — подумал Грэйт. — Без наркоза такое не выдержит и взрослый.
Он спокойно ответил:
— Некоторый дискомфорт неизбежен. Долго держать пасть открытой или терпеть лозу, проходящую через ноздрю, приятно не бывает. Но мы используем заклинания, притупляющие ощущения, насколько это возможно.
— Всё же…
— Если не хотите использовать лозу, можно послать внутрь духовного наблюдателя, — предложил Грэйт и вызвал из воздуха прозрачную змейку‑фантома.
Ноктис долго всматривался в неё, ощущая исходящую силу, и наконец покачал головой:
— Лучше лозу.
Эта змейка была слишком могущественна, и даже как дух могла своим присутствием подавить слабую душу детёныша.
— Прекрасно, — кивнул Грэйт и протянул лапу для рукопожатия. — Тогда постарайтесь найти ещё несколько драконов, лучше красномедных. Если не выйдет — подойдут и драконьи звери. Мне нужно понять, как выглядит здоровый организм, чтобы было с чем сравнивать.
Тем же днём, внизу, в зале обследований башни, маленький дракон стоял перед Грэйтом, заметно нервничая. Маг, сидевший напротив, тоже ощущал лёгкое волнение.
«Маленький» — лишь по драконьим меркам: полтора метра в длину, хвост — метр, плечи почти до пояса взрослого человека. Если бы он вдруг прыгнул, магу хватило бы одного удара, чтобы затылком встретить пол.
— Не бойся, — мягко сказал Грэйт. — Не будет ни боли, ни зуда. Сиди спокойно, и всё скоро закончится.
Он наложил несколько обезболивающих чар, парализовав чувствительность от ноздрей до надгортанника, затем между пальцев выросла тонкая изумрудная лоза, обвившая магический глаз. Лоза скользнула в ноздрю драконёнка и, извиваясь, ушла в пищевод.
Грэйт внимательно следил за изображением:
— Так… всё в порядке… здесь тоже… дальше… хм?
— Что случилось? — Ноктис мгновенно подался вперёд.
Маг подвигал лозу, несколько раз проверил подозрительное место и, обернувшись к малышу, сказал мягко:
— Попробуй‑ка проглотить, будто ешь что‑нибудь.
Драконёнок послушно сделал несколько глотков. Складчатые стенки пищевода расправились, и Грэйт, не отрывая взгляда от одного участка, наконец выдохнул:
— Похоже, врождённая грыжа пищеводного отверстия. Когда он ест, желудочный сок поднимается обратно, особенно если пища ядовита, и тогда ему больно. Это не страшно — отверстие можно закрыть.
— Что? — Ноктис растерянно моргнул. — Но ведь мы уже лечили его заклинаниями, и не раз! Почему же не помогло?
