Грэйт провёл в лечебнице драконов ровно семь дней.
Семь долгих суток он не поднимал головы от кип горных свитков и таблиц, читал, выписывал, сопоставлял, разбирал. День и ночь для него слились в одно — здесь всё равно не было ни солнца, ни луны, ни даже намёка на естественный свет. Какая‑то невидимая сила, пронизывавшая стены лечебницы, непрерывно подпитывала его разум, и потому он не ощущал усталости, даже не смыкая глаз по нескольку дней подряд.
— Учитель, а та дверь… это ведь дверь, да? Кажется, она чуть‑чуть выдвинулась наружу?
— А? Нет вроде… Ладно, не отвлекайся, Аннивиия. Пиши дальше: «звёздная угорь, пятый ранг и выше, вес — не менее двухсот килограммов…»
У самого порога белый дракон Аньело, присев на задние лапы, яростно скрёб когтями по створке.
«Да что ж за защита у этой лечебницы? — думал он, — сколько ни царапаю, а внутри ни звука! Хотел ведь просто узнать, сколько нужно заплатить, чтобы меня приняли первым…»
Филипа два года назад с трудом высидела кладку, но ни одно яйцо не проклюнулось. С тех пор она не подпускает его к себе, и сердце у неё всё ещё болит. Если бы этот маг Нордмарк действительно мог помочь, если бы он сумел сделать так, чтобы детёныши вылупились, — тогда, может быть, Филипа снова позволила бы ему вернуться в своё гнездо.
— Аньело! Что ты там делаешь? Старейшина сказал ясно: никто не имеет права пробираться тайком! Все собираем ресурсы вместе, сдаём вместе и ждём очереди вместе!
— Л‑ладно, понял!
Поймали… С этим Яссини лучше не спорить — всегда был груб и властен.
Понурив голову, Аньело позволил красному дракону, почти вдвое тяжелее его самого, вытолкать себя из прохода. Яссини расправил крылья, и оба скрылись вдали.
Но стоило белому дракону исчезнуть, как красный, что только что его выгнал, тихо подкрался обратно к двери Грэйта.
Вдох — выдох.
«Ну, держись!»
Он ударил когтями изо всех сил.
«Да чтоб тебя! — выругался про себя Яссини. — У Аньело, казалось, почти получилось, а я сильнее его вдвое — и всё равно ни царапины!»
— Яссини, что ты творишь?
А Грэйт ничего не замечал. Он по‑прежнему сидел за столом, погружённый в работу.
Семь дней подряд легендарные драконы совещались, спорили, обменивались сведениями и, главное, приносили материалы — всё новые и новые.
Некоторые пытались пробраться к Грэйту тайком, надеясь, что он снизит для них плату. Но драконы были слишком умны: стоило одному придумать хитрость, как остальные уже догадывались о том же.
Так у дверей лечебницы возникла нелепая суета. Поток драконов не иссякал, и время от времени две громадные туши сталкивались нос к носу. Если силы были неравны — слабейший поспешно ретировался; если равны — обменивались взглядами, натянутыми улыбками и расходились, делая вид, будто просто проходили мимо.
Покой здесь был редкостью, а за короткие минуты тишины никто так и не сумел прорвать защиту лечебницы.
Кроме старейшины Батисты, обладавшего высшими правами доступа, даже принесшая Грэйта Тана могла лишь закрыть дверь, но не открыть её. Чтобы распечатать вход, требовалось присутствие трёх легендарных драконов сразу, действующих в унисон и приводящих в действие магический круг.
В нынешней обстановке, когда каждый из них сторожил свои сокровища, подобное было почти невозможно.
Что до самого старейшины Батисты — он был уже очень стар, имел множество детей и внуков и давно говорил: «Пусть потомки сами ищут своё счастье; я же забочусь лишь о благе всего рода».
Благодаря его покровительству Грэйт и смог провести семь спокойных дней.
На восьмое утро световая дверь лечебницы беззвучно раздвинулась. На пороге стоял старейшина Батиста с двумя другими легендарными драконами, все трое улыбались приветливо и почти по‑отечески.
— Маг Нордмарк, — произнёс Батиста, — нужные тебе драконьи звери и материалы мы уже распределили. В течение десяти дней всё будет доставлено в исследовательский институт.
— Хм… первая стадия, то есть исследование стабильного разведения драконьих зверей, — когда, по‑твоему, даст результаты?
Разумеется. Получив средства и ресурсы, теперь они требовали сроков.
Грэйт задумался и неуверенно спросил:
— Скажите, а сколько длится беременность у драконьих зверей? В записях встречал разные данные — от двух месяцев до полугода…
— Молодые особи способны к размножению уже в юности, — терпеливо объяснил Батиста. — Обычно после спаривания проходит около двух месяцев до откладки яиц.
Он говорил с опытом старого хранителя рода:
— Но, как правило, драконы не желают видеть, как их сородичи‑звери продолжают этот печальный цикл. Когда самка достигает зрелости и вступает в период течки, самцов стараются отогнать подальше. Поэтому случаи, когда самка откладывает яйца, особенно если это потомство от такого же зверя, редки.
— У взрослых особей срок варьируется, — продолжил он, — от двух месяцев до полугода, в зависимости от возраста и силы. Но не дольше шести месяцев. А вот время инкубации — совсем другое дело: от восьми месяцев до трёх лет.
Грэйт нахмурился и тяжело вздохнул. Разводить молодых зверей бессмысленно — ни один здравомыслящий дракон не станет рисковать здоровьем ради раннего потомства. Это нанесло бы вред и самке, и её развитию. Да и Магический совет драконов вряд ли одобрит подобный проект.
— Думаю, потребуется три цикла: первый — пробный, второй — корректирующий, третий — подтверждающий. Только после третьего можно будет говорить об успехе. Значит… максимум десять лет? — Он вопросительно посмотрел на старейшину.
Если ограничиться лишь откладкой яиц, то за полтора‑два года можно было бы управиться. Но если довести дело до вылупления здоровых детёнышей — а иначе весь труд терял смысл, — то срок растягивался на десятилетие.
Для драконов, живущих тысячелетиями, полтора года — как короткий сон. Но десять лет ожидания без результата — совсем другое. Особенно если каждый вложил в проект горы сокровищ. Грэйт и представить не мог, как они отреагируют.
Он вспомнил земных учёных, которые десятилетиями обещали «вот‑вот достичь управляемого термояда», и невольно усмехнулся: ему такого не позволят.
— Десять лет — слишком долго! — раздался из‑за двери нетерпеливый рёв.
Грэйт не успел даже обернуться, как Батиста, не меняя выражения лица, ударил ладонью в воздух.
Послышался вопль, и нарушитель, отлетев далеко в коридор, ещё долго эхом кричал:
— Главное, чтоб яйца несли! Полгода — новая кладка, потом ещё, и ещё… хоть одна да вылупится!
Грэйт только развёл руками.
«Да вы же обращаетесь с драконьими зверями, как с домашними курами!»
Он‑то собирался после каждой кладки анализировать результаты и лишь затем позволять самкам вновь зачать. А по их плану — откладка за откладкой, без передышки, двадцать циклов за десять лет!
— Достаточно, если звери смогут стабильно нести яйца с живой аурой, — решительно подвёл итог Батиста. — Это и будет завершением первой стадии. После можно переходить ко второй. Хотя… если кто‑то из драконов пожелает твоей помощи в собственном потомстве, ты можешь попробовать, но лучше воздержись.
— Я постараюсь их отговорить! — мгновенно ответил Грэйт. Шутка ли — беременность у драконицы куда тяжелее, чем у зверя, и требует несравнимо больше энергии.
Он вспомнил тётю Сайрилы — сияющую чешуёй Офелию, которая была беременна ещё тогда, когда он впервые встретил Сайрилу. С тех пор прошло много месяцев: Сайрила успела повидать дварфийский двор, потом вместе с ним вернулась на север, а Офелия всё ещё не родила.
Помнил он и её жалобу: «Мы прошли лишь половину пути…» — значит, срок у взрослых драконов не меньше трёх лет, а энергии требуется неисчислимое количество. Ошибись на ранней стадии — и потом уже не исправишь.
— Вот и хорошо, — улыбнулся старейшина. — Полтора года — не срок. Мы подождём твоих добрых вестей. И если сочтёшь нужным, можешь продолжать разведение и дальше. Только помни: выведенных детёнышей без согласования нельзя вывозить с Драконьего острова — ни тебе, ни твоим магам.
— Разумеется! — Грэйт сразу посерьёзнел. — Я заставлю всех переподписать договоры.
Он понимал, насколько справедлив был этот намёк. Стоило оставить лазейку — и кто‑нибудь непременно утащит пару детёнышей. Взрослых зверей не увезёшь, а вот только что вылупившихся — легко спрятать в сосуд и унести.
А ведь даже драконьи звери, не говоря уже о самих драконах, ценились невероятно высоко: их кожа, кровь, мясо и кости служили редчайшими материалами.
Погружённый в эти мысли, Грэйт спустился с Таны, ступил на землю у исследовательского института и только тогда очнулся.
Вокруг уже собрались его маги, ликуя и наперебой выкрикивая:
— Маг Нордмарк, вы невероятны!
— У нас теперь будут драконьи звери! Много зверей!
— Маг Нордмарк, нам, пожалуй, придётся расширить склады? Столько ресурсов поступит — мы разбогатеем!
