Они нападали друг на друга, язвили, припоминали старые грехи и с наслаждением срывали чужие покровы.
Грэйт сидел в центре зала заседаний, поражённый до глубины души. Его голова вертелась то в одну, то в другую сторону, а всё услышанное он поспешно заносил в ядро медитации.
Оказывается, старшая сестра Филби, ещё будучи низшим магом, ради последнего взноса по проекту разогнала трёх рыцарей, что те едва не бросились врассыпную!
А алхимическая гильдия когда‑то приняла заказ — создать магического голема по образу умершей дочери заказчика. По правилам требовалось внести материалы втрое больше нормы, но алхимик тайком изготовил не одного, а сразу двух таких големов.
А в школе заклинаний, оказывается, лечили рыцаря, и, не поставив его в известность, заменили порванное сухожилие на живое сухожилие драконьей блохи…
Что же до школы некромантии — там и вовсе не сосчитать тёмных историй. Чёрные хроники Черновороньего болота тянулись без конца, и, кажется, сами их хозяева давно привыкли к тому, что грехов у них больше, чем волос на голове.
Чем дольше Грэйт слушал, тем яснее понимал: этих магов нужно держать в узде, иначе беды не миновать.
К счастью, ему самому и думать не пришлось — стоило собрать представителей разных школ в одном месте, как они, обличая друг друга, сами выстроили целую систему ограничений и предосторожностей.
Грэйту оставалось лишь спокойно сидеть в центре зала и наблюдать, как они плетут интриги. Когда же спорщики, наконец, пришли к единому мнению, он неторопливо произнёс:
— Думаю, стоит отправить этот договор в Нивис, пусть там посмотрят. Всё‑таки у меня мало опыта, а дело серьёзное: одно неверное решение — и отношения с драконами могут рухнуть.
Он представил себе десятки легендарных драконов из Небесного Города. Стоит лишь половине из них разгневаться и ринуться вниз, — и сам воздух содрогнётся.
Никто не возразил. Слова «повлияет на отношения Совета с драконами» звучали слишком тяжело, чтобы кто‑то осмелился их оспорить. Пусть решают в Нивисе — если небо и рухнет, там есть легендарные архимаги, которые его подопрут.
Длиннющий договор с ещё более пространным пояснением вскоре был отправлен в Нивис. Там вновь собрались легендарные маги, и каждый высказал своё мнение.
— По‑моему, дело не в самом договоре, а в том, кто его составляет, — медленно произнесла Хэленна из школы заклинаний, прозванная Песней Глубин. — Сила магического договора прямо зависит от уровня мага, что его ткёт. А Грэйт всего лишь пятнадцатого круга, да и не специалист в этом ремесле…
Договор, созданный младшим магом, написанный обычными магическими рунами на белой бумаге, не удержит высокорангового чародея.
— Может, поручим это легендарному магу? — предложил кто‑то.
— Легендарному? — лениво откликнулась Алмейда из школы ментального контроля, известная как Роза Философа. — А кто из легендарных сейчас свободен? Отправим кого‑нибудь — и не факт, что он вернётся. Да и что там — сотня договоров всего. Сделаем здесь и пошлём готовое.
— Делай сама, — мгновенно отрезал алхимик Липрей, носивший титул Изумрудная Диадема. — Я — ни за что. Сто договоров! И каждый должен сдерживать мага почти легендарного уровня! Да я умру за этим столом, даже с десятком учеников‑помощников!
Раньше, когда маги отправлялись в путь, они заключали договор с духом Башни Небес, и тот держал их в узде с помощью великого магического круга и печати Игора. А теперь всё это придётся делать вручную? Никогда!
— Как бы то ни было, договоры нужны, — спокойно заметил лорд Штайнер из школы защиты, прозванный Преградой Времени и Пространства. — Мы все знаем, насколько разрушительны маги, когда их ничто не сдерживает. Если не хотим навлечь гнев драконов, лучше установить порядок.
— Ладно, я пойду, — раздался резкий голос. Взметнулась чёрная мантия — это поднялся Бессмертный Аквина. — Раз уж Черноворонье болото вызывает наибольшее беспокойство, я сам туда схожу. Удержу их — и тогда смогу требовать дисциплины от остальных.
— Ты?! Ни в коем случае! — одновременно вскрикнули двое легендарных магов и силой усадили его обратно. — Да ты сам — главный источник беспокойства!
После короткой суматохи слово наконец получила дама в чёрном — прорицательница госпожа Эндо. Её лицо скрывала вуаль, и лишь холодный, ровный голос звучал из‑под ткани:
— Зачем нам самим этим заниматься? Раз уж мы боимся обидеть драконов, пусть они и установят правила.
— Как это — «пусть они»? — раздалось несколько голосов.
— Очень просто, — ответила Эндо, тихо выдохнув за вуалью. — То, что важно для нас, не обязательно важно для них, и наоборот. Пусть драконы решат, что дозволено, а что нет, какие исследования допустимы, а какие — под запретом. У них ведь есть свой совет старейшин? Вот пусть старейшины и составят договор, а маги подпишут. Если чего‑то не предусмотрят — пусть каждое исследование утверждают драконы. Без их одобрения — никаких опытов.
— А если они вообще ничего не утвердят? — осторожно спросила Хэленна.
— Тогда и прекрасно, — равнодушно пожала плечами прорицательница. — Кому нужны результаты исследований? Кому нужна помощь? Кому нужно повышать рождаемость? Нам ли? Если проект действительно важен для драконов, пусть автор сам их убедит. Или пусть Нордмарк займётся убеждением.
Все единодушно склонили головы. Предложение госпожи Эндо было безупречно: вся власть и вся ответственность перекладывались на драконов.
Маг что‑то исследует? — «Так ведь вы сами это одобрили».
Маг вышел за рамки разрешённого? — «Почему ваш договор не сработал?»
Исследование застопорилось? — «Спросите у драконов, почему они не утвердили проект».
Так Грэйт получил короткий ответ — всего одну страницу. Он перечитал её дважды, с начала и с конца, и невольно усмехнулся.
— Башенный дух, — позвал он.
— Слушаю, маг Нордмарк.
— Передай всем руководителям школ: пусть составят списки своих членов по рангу, не более трёх уровней в каждой школе. На основе этих списков создай цепочку утверждения, как в Башне Небес.
Он всё яснее понимал: тот, кто попал сюда до него, наверняка был кадровиком — может, даже из университета или исследовательского института.
— Внизу — автор проекта, выше — его непосредственный наставник, затем глава школы, потом я, и, наконец, представитель драконов. Пять ступеней одобрения — и только после этого можно расходовать ресурсы и начинать исследования.
— Принято, маг Нордмарк. Когда ждать готовности списков и цепочки? И кому открыть доступ из драконов?
— Списки — к завтрашнему вечеру, цепочку — послезавтра. Не забудь предусмотреть возможность параллельного и перекрёстного согласования. А с драконами я сам свяжусь.
— Понял. Отправляю уведомления, но, на всякий случай, прошу вас лично предупредить руководителей — вдруг кто‑то не услышит.
— Хорошо, — кивнул Грэйт. Всё это было до боли знакомо: как в прежней жизни, в больших компаниях, где электронные системы рассылали письма, но без личного напоминания начальству процесс мог зависнуть на дни.
Он быстро обошёл всех старших магов, уведомил каждого, а затем поймал дракона, прибывшего доставить зверя‑посыльного. После короткого разговора гигант расправил крылья и взмыл в небо, унося в когтях свиток с проектом договора и перечнем возможных направлений исследований.
В глубине его сапфировых глаз дрожали волны недоумения:
Кто я? Где я? Что мне делать?
Ах да, я всего лишь посланник. Мне не нужно разбираться в этих человеческих выдумках — просто доставить бумаги.
Длинный свиток достиг Небесного Города и сразу вызвал оживление среди легендарных драконов. Они передавали друг другу пергамент из шкуры магического зверя, читали и удивлённо переговаривались:
— Вложить душу погибшего детёныша в яйцо драконьего зверя, чтобы проверить, сможет ли он вылупиться и пробудиться? Прекрасная идея! Почему я сам до этого не додумался? Одобряю!
— Клонировать несколько драконьих зверей с помощью заклинания клонирования? Пустяки, пусть делают. Всё равно ведь не за наш счёт… Хотя, интересно, насколько велик алхимический резервуар, чтобы вместить целого зверя?
— Использовать материалы драконов для создания алхимических големов? Ни в коем случае! Шарейна, о чём ты только думаешь?
— Я просто подумала, — тихо ответила та, — если бы мой старший сын, умирая, смог сохранить душу и заключить её в голема, чтобы тот двигался сам… разве это не значило бы, что он всё ещё жив?
— Э‑э… это, пожалуй, стоит обсудить отдельно… — пробормотал кто‑то, и зал вновь наполнился гулом голосов.
