Подобно магам, получившим приглашения, драконы тоже ломали головы, что бы преподнести в дар.
Для красных или чёрных собратьев уже само присутствие нескольких родственников на помолвке считалось знаком редкой близости. Но серебряные драконы — совсем иное дело. А уж этот Норвуд — и подавно.
Серебряные драконы чтут род и кровные узы. Они не только поддерживают связь с братьями и сёстрами, но и с дальними родичами, часто навещая друг друга. Когда Сайрила только начала свои странствия, она жила некоторое время у тётушки — госпожи Офелии из рода Сияющих Чешуек, и это было лучшим тому подтверждением.
Разозлишь одну серебряную — жди целое облако её сородичей, а то и парочку золотых, что в дружбе с ними, — и все явятся отстаивать честь рода.
Так что, когда Сайрила объявила о помолвке, супруги Андрэ и Синтия разослали приглашения всем без исключения. Не только серебряным, но и знакомым золотым, и даже легендарным драконам из Небесного Города.
— Что же вы, — словно говорили они, — когда вам нужен Грэйт, вы хватаете его за хвост, а как только нужда минует — и глаз не поднимете? Продвинулся он — ни слова. Женится — и снова молчок? Так не пойдёт!
Сайрила ещё юна, продвигается слишком быстро, ни своего удела, ни настоящего логова не обзавелась. Родители, конечно, должны подумать о её будущем.
Столько драконов, столько легендарных существ — если каждый принесёт хоть что‑нибудь, у дочери соберётся приличное приданое. Не дело ведь, чтобы всё, что у невесты есть, было от жениха.
Они вспомнили и всех тех, кто когда‑то обращался к Грэйту за исцелением, — каждому из тех драконов тоже отправили приглашение.
— Заплатили ли вы, кстати, за лечение? — ехидно добавлял Андрэ, подписывая очередной свиток.
Поток приглашений разлетелся по всему миру, и можно было представить, как получившие их драконы теребят когтями чешую от смущения.
Особенно после того, как Васка, разнося письма, невзначай проболтался:
— Люди‑маги, говорят, дарят минимум набор украшений, а то и свиток высшего заклинания или магический артефакт!
— А некроманты, чтоб не дарить своих скелетов — мол, к несчастью, — скинулись и преподнесли целую кровать из золотых монет!
— Золото?! — ахнул золотой дракон Саффри, понизив голос. — Он что, намекает, что и мы должны дарить золото?
Всё из‑за этого Норвуда! Помог Васке в поединке за сердце кристальной драконицы — и тот вырвался вперёд, а Саффри остался позади. И теперь этот самый Норвуд женится — и ещё ждёт подарков?
— Золото? Мои драгоценные монеты, что я ношу на чешуе? Ни за что!
— Верно! — подхватили два других золотых, Зонграф и Пирлидолан, яростно кивая.
Особенно Пирлидолан — он ведь сам когда‑то питал чувства к Сайриле. Если бы не дядюшка Даймонд, удержавший его от безрассудства, он, пожалуй, уже перелетел бы океан и явился на Нивис.
— Подожди десять, двадцать, хоть пятьдесят лет, — говорил тогда Даймонд, — пусть забудет того человека.
Но вот прошло время, и что же? Маленькая принцесса обручается! И с кем — с тем самым человеком, которого старейшины признали достойным легендарного пути.
Если он достигнет уровня легенды, то обретёт бессмертие. Значит, Сайрила будет с ним тысячу, две тысячи лет…
От этой мысли сердце Пирлидолана будто треснуло. И теперь он ещё должен дарить золото? Никогда!
— Может, просто что‑нибудь символическое, для вида? — предложил он.
Драконы, когда хотят схитрить, делают это с изяществом и традицией.
Обычно дарят сброшенные чешуйки, случайно сломанные зубы — всё, что под рукой.
А кто жалеет даже это, может ограничиться мхом у входа в логово, травой, выросшей под его дыханием, или камнем из стены пещеры.
Всё, что хоть немного напитано драконьей силой — а иногда и чем похуже, — уже ценность. Для авантюристов — награда, для родни — благословение.
Если же и этого жалко, можно нарвать трав на своей земле или отколоть безделушку из скал — и тоже сойдёт.
А если кто посмеет пожаловаться, что подарок лёгок, —
— Дерзость! — скажет дракон. — Тебе сам дракон дар преподнёс, а ты недоволен? Хочешь, чтоб я дыхнул на тебя?
Но сородичу так не поступишь.
Золотые собрались вместе и заспорили:
— Что? Ты собираешься подарить чешуйку? Это ещё ладно для чужаков, но не для своих!
— А что такого? В прошлый раз…
— Замолчи! — рявкнул старший брат, Зонграф, дёрнув Пирлидолана за крыло. — Хочешь, чтобы Сайрила вспоминала тебя как того, кто подарил ей кусок своей… стопы?
Пирлидолан осёкся. Нет, такого позора он не вынесет. Пусть она любит другого, пусть выходит за человека, — но в её памяти он должен остаться достойным.
Он опустил голову и стал перебирать свои сокровища. Золото — жалко, серебро — тоже, камни — и вовсе не обсуждаются.
Бедный молодой дракон! Только начал обустраивать владения, ни прислужников, ни добычи. Каждая монета для него — как кусочек собственной плоти.
— Может… может… — пробормотал он, ковыряя когтем чешую.
Взрослые золотые драконы владеют «Заклинанием удачи» и могут вложить его в камень — прекрасный подарок. Но он ещё слишком молод, таких сил не имеет.
Может, выломать чешуйку, вложить в неё дыхание, запечатать заклинание?
Нужна прочная чешуйка… у основания хвоста — слишком твёрдая, но слабая к магии; под крылом — мягкая, мала…
— Что ты там делаешь? — удивился брат.
Пирлидолан поделился мыслями, и Зонграф покачал головой:
— В одной чешуйке мало силы. Лучше сделай из неё знак — якорь призыва. Пусть, когда она активирует заклинание, ты сам явишься и поможешь.
— Вот это мысль! — обрадовался Пирлидолан. — И денег не тратится, и камней не жалко.
По драконьим обычаям, «помощь по договору» означала всего лишь дыхнуть пламенем, да пару заклинаний пустить. Если бой удачный — можно и подольше повоевать, если нет — выдохнул и улетел.
Кто станет рисковать жизнью ради формальности?
— Решено! — воскликнул он. — Отломлю чешуйку, наложу на неё заклинание «Драконий договор» — и готово! Немного силы, ни гроша расходов!
Он радостно сорвал блестящую пластину, выдохнул на неё пламя, вплетая магию договора.
Два других золотых переглянулись и закивали:
— Умно придумано.
— И главное — бесплатно.
— Да и всем можно подарить одно и то же, никто не станет мериться щедростью.
— Смотрится щедро, а перед магами не стыдно. Разве свиток или алхимический голем сравнятся с нашим дыханием?
— Конечно нет!
— Тогда пошли, расскажем остальным! Пусть все так сделают!
Весть вихрем пронеслась по всему Драконьему острову. Молодые и взрослые драконы радостно ломали чешуйки, накладывали «Драконий договор» и готовили дары.
Зато легендарные, вроде старейшины Батисты, лишь качали головами:
— Безумие! Пусть молодёжь шалит, но если мы, легендарные, тоже подарим такие договоры — что будет?
— Получит Норвуд сотню таких обетов, тридцать, пятьдесят… А если он вдруг решит вызвать всех разом?
Батиста поёжился.
— Представляете? Сотня легендарных драконов, дыхание за дыханием… Да от Святого Города камня не останется!
Он вздохнул:
— Нет, я лучше пошлю пару камней с запечатанными заклинаниями. Норвуд парень рассудительный, но судьбу континента на его благоразумие ставить не стану.
С его примером старшие поступили щедрее.
В день помолвки Грэйта на вершине логова легендарной серебряной драконицы возвели помост для даров. Один за другим выходили представители драконьих родов, вручая подарки от своих владык:
— Господин стальной дракон Бастос преподносит тонну огненной стали.
— Госпожа красная драконица Энси — камень Пламенного Потока с запечатанным заклинанием «Метеоритный дождь».
— Госпожа изумрудная драконица Тана — осколок метеорита из‑за пределов мира.
Драгоценные камни, редчайшие материалы, артефакты, обломки звёзд — всё это громоздилось у подножия помоста целой горой.
А поверх, словно венец, лежала груда разноцветных чешуек — золотых, серебряных, сияющих всеми оттенками света.
— Сколько же тут «Драконьих договоров»? — шептались зрители. — Двадцать? Тридцать?
— И они действуют только для Норвуда или передаются потомкам?
— Даже если только для него — уже немало. Через тысячу лет, когда он станет легендой… какая же это будет сила!
