Каждый день днём дракон времени Саэнс бродил вокруг башни мага — туда‑сюда, не спеша, наблюдая за Грэйтом и, по его просьбе, предсказывая судьбу драконьих яиц.
Ночью он приносил пять порций магических материалов, сдавал один свиток и, обняв дубовый посох Грэйта, снова и снова вглядывался в его тайны, пока не начинали слезиться глаза.
Теперь у него была цель, сила и достойный объект для упражнений — и Саэнс чувствовал, как мощь его растёт день ото дня.
Если вначале он мог совершить лишь три прыжка во времени, каждый продолжительностью чуть больше часа, то за последние дни, тренируясь без устали, он уже достигал четырёх переходов, удерживая поток полтора часа, если только якорь был не слишком значительным и не вызывал крупных возмущений.
Да, без постоянной практики не обойтись! Только увлекательная цель способна удержать его внимание, заставить снова и снова — без конца — оттачивать искусство времени.
Он сидел у подножия башни, погружённый в созерцание, забыв о сне и пище. Был тих, не мешал магам, и те даже привыкли к его присутствию.
Но в небесном Драконьем Городе легендарные драконы, узнав, что Саэнс поселился у башни, не могли не тревожиться.
— Как там Саэнс в последнее время?
— Не знаю… Снизу никаких вестей. В отчётах, что присылают на утверждение, о нём ни слова. По крайней мере, с башней он, похоже, не конфликтует…
— А не может ли быть так, что в присутствии дракона времени, да ещё легендарного, все эти сообщения просто не доходят до нас? — с беспокойством произнёс стальной дракон Бастос. — Мы ведь и сами не в силах его одолеть — точнее, даже коснуться. А те, кто внизу, и вовсе не легенды. Что захочет Саэнс — то и сделает.
— Хм… не думаю, — старейшина Батиста поднял голову, взмахнул хвостом, и серебряные чешуи блеснули мягким светом. — Когда я приводил его к Грэйту, они ладили неплохо. Саэнс проявлял к нему живой интерес. С его характером он не должен натворить бед… наверное.
— Кто знает? Да и вообще, — вмешался другой дракон, — интересы дракона времени непредсказуемы. Даже если он доброжелателен, не каждый выдержит его соседство.
— Тсс… — Батиста нахмурился. Чем больше он слушал, тем сильнее росло беспокойство. Вокруг гудели голоса, и ни один не выражал уверенности, что Саэнс не устроит беды.
Большинство из них никогда не имело дела с драконами времени, судили лишь по слухам и смутным обрывкам древнего наследия — а это, как знал Батиста, редко бывает точным.
Он сам сталкивался с Саэнсом и понимал: если тот берётся за дело всерьёз, на него можно положиться. Драконы времени замкнуты, избегают толпы и обычно не создают проблем.
Но стоит им потерять сосредоточенность — и берегись. Даже Батиста, легендарный серебряный дракон с мощной реакцией и исцеляющей силой, не раз попадал под внезапные всплески временной энергии: то пара чешуек слетит, то коготь треснет, то кончик хвоста покроется пылью.
А ведь это он — сильный и выносливый. Что уж говорить о людях‑магах: их может просто развеять по ветру, и никто не успеет вскрикнуть.
Нет, надо проверить.
Батиста поднялся, обошёл дозорный круг, убедился, что тяжелораненых нет, молодые целители справятся, а вверху фронт спокоен и срочной помощи не требуется.
Он велел подчинённым держать пост и расправил крылья. Воздух загудел, когда он сорвался вниз, прорывая облака и расслаивая воздух.
Вскоре внизу вспыхнул огонёк — свет на вершине башни мага.
— Так, вот и она. Где же Саэнс? В башне или поблизости?
Батиста завис в воздухе, расправив крылья, и оглядел окрестности.
Драконье зрение различало не только свет, но и колебания магии. Башня сияла, как факел, концентрируя мощную энергию. Вокруг, на расстоянии мили‑двух, мерцали слабые источники — маги и их артефакты.
И вдруг…
— Нашёл!
Он сложил крылья и стрелой ринулся вниз. На заснеженной отмели у реки, перед дубом, лежал неподвижный дракон времени.
— Эй! Как ты? Ладишь с ними? Есть успехи? Постой… это ведь дубовый посох Грэйта! Откуда он у тебя? Неужели отнял?
Саэнс не ответил, не шевельнулся. Если бы не переливы света, бегущие по его чешуе, Батиста решил бы, что тот мёртв.
Река времени опасна, и старейшина не рискнул приближаться. Он обошёл с другой стороны и стал рассматривать дуб.
Посох — или, вернее, дерево, выросшее из него, — выглядел прекрасно: ствол прямой, листья густые и блестящие, на ветвях вращались прозрачные плоды, в глубине которых вспыхивали и тонули магические руны.
На ближайшей к дракону ветке зарождался крошечный зелёный плод, и по его поверхности струилась едва заметная, тончайшая сила времени.
Если присмотреться, можно было увидеть, как эта сила течёт из почвы, воды и воздуха в корни, затем в ствол, поднимается по ветвям и, сливаясь в сердце дерева, оседает в плоде, запечатлевая мгновения.
— Хм… похоже, малыш чувствует себя неплохо, — пробормотал Батиста и лёг напротив, наблюдая за Саэнсом.
Прошёл почти час, прежде чем вихрь времени в глазах дракона стих. Саэнс поднял голову, и в его зрачках отразился серебряный старейшина.
— А… ты когда успел прийти? Ах, уже давно… Зачем прилетел?
— Проверить, как ты ладишь с местными, — спокойно ответил Батиста, не сводя взгляда. — Никаких бед не натворил? Никого не утянул в реку времени? И этот посох… не отнял ли ты его у Грэйта?
— Кто сказал! Я не нарушаю порядок! — Саэнс раздражённо дёрнул хвостом, но в голосе прозвучала неуверенность. В реку времени он никого не затягивал, это правда, но вот разрушений наделал немало. Несколько раз башня поднимала тревогу и эвакуировала всех магов…
Нет, лучше не продолжать разговор. Пусть старейшина уходит.
Саэнс прищурился, сосредоточился на Батисте. Вперёд… ещё чуть‑чуть вперёд…
Он нащупал якорь — Драконий Город, — и стал смотреть, что ждёт его в будущем.
Тяжело. Наблюдать течение времени, когда каждый якорь — легендарное существо, утомительно даже для него. Хорошо, что последние дни он тренировался, иначе не увидел бы ничего.
Он переместил взгляд к залу совета, пролистал день вперёд — ничего. Ещё один дракон — снова ничего. Ещё…
И вдруг — вспышка.
— Советую тебе немедленно вернуться, — зевнул Саэнс, опуская голову на лапы. Кончик раздвоенного хвоста дрогнул, одна ветвь повернулась к небу. — Лети в Драконий Город, на крышу зала совета, потом — на северо‑восток, к самому краю мирового барьера. Иначе кто‑то из наших погибнет…
Батиста вздрогнул. Холод пробежал от рогов до кончика хвоста, чешуя встала дыбом и тут же пригладилась.
Саэнс почти никогда не говорил подобного. Вернее, он вообще не вмешивался в чужие дела — кто с кем сошёлся, кто с кем подрался, кто погиб, кто вывел потомство… всё это его не касалось.
Если уж он заговорил — значит, дело серьёзное.
Думать было некогда. Батиста расправил крылья, и мощный порыв ветра подхватил его, метнув вверх, словно стрелу.
Воздух завыл, снежная крошка и осколки льда взметнулись, осыпая дуб. Несколько листьев сорвалось и закружилось в вихре.
— Эй! Эй‑эй! — посох отчаянно закачался, возмущённо выкрикнув: — За что ты меня трясёшь? Я же ничего тебе не сделал!
Но старейшина уже не слышал. Он мчался вверх, в десять раз быстрее, чем когда‑то летал с Грэйтом и Сайрилой.
Воздух взорвался громом, белые облака разошлись кольцом, и вскоре сияние Драконьего Города окутало его, втягивая за грань неба.
Он не сбавил скорость. Поднялся на пятьсот метров — тишина. На километре мелькнули силуэты патрулирующих драконов. Ещё выше…
И вдруг, у самого свода мира, барьер разорвался, обнажив чёрную, страшную трещину.
Батиста застыл. Саэнс оказался прав! Точнее — предсказал с пугающей точностью.
Он рванулся вверх. До разлома оставалась всего миля, и уже было видно, как из него падает алая драконица, оставляя за собой кровавый след.
Одно крыло исчезло, тело рассечено от шеи до брюха. Батиста бросился навстречу, осыпая её потоками исцеляющей магии.
— Анси! Держись, Анси!
К счастью, он успел. Иначе она бы погибла.
Выходит, Саэнс действительно усилился… и его предсказания стали точны.
Может, стоит придумать, как уговорить его почаще трудиться на благо Драконьего Города?
