Грэйт засучил рукава и принялся за дело.
Все предварительные условия для опыта с одиночными электронами и двойной щелью маги уже подготовили.
Они научились выпускать частицы по одной, а не целыми потоками. Пусть это были не электроны, а иные частицы, — после некоторых ухищрений результат выходил тем же.
Щели можно было двигать: сдвинуть левее или правее, сделать шире или уже, оставить одну или две — всё имелось в распоряжении.
Маги Совета давно освоили измерения длин волн видимого света, ультрафиолета и инфракрасного излучения;
экраны для приёма сигналов и кристаллы‑детекторы для наблюдения за ними тоже были изобретены.
Грэйту оставалось лишь собрать всё воедино и провести сам опыт.
Даже собирать собственноручно не требовалось: стоило ему точно представить, что нужно, и подать заявку.
А его запросы в Башне Магов стояли на первом месте — не проходило и часа, как алхимики школы Преобразований уже являлись к нему.
Часть деталей находилась готовой, часть изготавливалась на месте.
Если размеры не совпадали — не беда: мастер‑алхимик, едва взглянув, тут же вылеплял нужную форму и доводил до точности.
Грэйт лишь стоял рядом, наблюдая, как всё собирают и настраивают.
Когда убедился, что частицы действительно испускаются, а щели движутся, отпустил помощников и сел перед прибором.
— Пуск!
Одна за другой частицы ударялись о светящийся экран.
Результат, разумеется, не появлялся мгновенно.
К счастью, ему не приходилось, как Гейгеру и Марсдену в лаборатории Резерфорда, сутками вглядываться в экран до изнеможения.
Он просто задал параметры, подключил систему к разуму Башни и велел собирать все данные, запретив показывать их кому‑либо, кроме него.
После этого Грэйт ушёл в соседнюю комнату, запер дверь и остался один.
Он сидел, глядя в пустоту, и думал:
А если опыт подтвердится?
А если нет?
Если эксперимент с одиночными частицами не даст ожидаемого результата — может, это и к лучшему.
Различие между образом, видимым духовным зрением, и тем, что фиксируют приборы, Сестра Филби сможет исследовать постепенно, без потрясений.
Но если всё совпадёт с тем, что он помнил из прежней жизни, — это будет прямое доказательство волновой‑корпускулярной двойственности.
И тогда… не полетят ли головы магов одна за другой?
В прошлой жизни физики могли позволить себе ругаться и спорить.
Здесь же, если у кого‑то действительно «взорвётся голова», сила Совета Магов ощутимо ослабнет.
Он долго ломал голову, но решения не находил.
Когда‑то, бросив в этот мир учебники по физике и химии, он не думал о последствиях.
Позже архимаг Карлайл рассказывал, что ликвидацией последствий занимались легендарные маги, шаг за шагом сглаживая волны, вызванные тем поступком.
Тогда Грэйт был всего лишь магом первого круга, никого не знал и ни за что не отвечал.
Теперь же, став архимагом шестнадцатого уровня, он обязан был нести ответственность.
Можно, конечно, переложить всё на старшую сестру или на учителя, но прежде следовало самому продумать план.
Он прошёлся по комнате — три круга влево, три вправо, — но мысль не приходила.
Попробовал лечь и уснуть — не смог; попытался медитировать — в голове роились посторонние образы.
Наконец, не выдержав, распахнул окно и вылетел наружу — искать дракона времени Сайенса.
— Господин, — спросил он, — если вы наблюдаете за рекой времени, не вносите ли вы в неё возмущение?
— Что за вздор? — Сайенс за последнее время привык к нему и говорил уже без прежней рассеянности.
— Если бы одно лишь наблюдение искажало время, мы, драконы времени, давно бы ослепли и перестали жить!
— А если вы дважды смотрите на одно и то же место? Оно остаётся прежним?
— Бывает по‑разному, — задумчиво ответил Сайенс, явно пребывая в хорошем настроении. —
Иногда всё то же, но порой и меняется.
Например, ты — из тех, кто способен возмущать течение времени.
Он резко повернулся, уставился на Грэйта, оглядел его с ног до головы.
В глазах дракона вспыхнули два вращающихся песочных часа, переливающихся всеми цветами.
— Что ты опять натворил? Или собираешься натворить? — произнёс он медленно. —
От тебя исходит сильнейшее возмущение времени.
Сердце Грэйта дрогнуло. Он невольно взглянул в сторону Башни Магов.
Неужели эксперимент уже дал результат?
Тот самый — о двойственной природе частиц?
— Что случилось?! — воскликнул он.
Сайенс лишь усмехнулся:
— Ты спрашиваешь меня? Разве не ты сам всё это затеял?
Грэйт онемел. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и, чувствуя боль, заставил себя собраться.
— Господин, — сказал он почтительно, — не могли бы вы взглянуть ещё кое на что?
Моя наставница, архимаг Филби… не грозит ли ей в ближайший месяц‑два какая‑нибудь беда?
— Хм.
— Прошу вас! Всего один взгляд! —
Он поспешно вынул из‑за пояса лёгкий, переливающийся всеми цветами шарф и протянул его дракону.
Это был Плащ Полёта Дракона — магический предмет шестого круга, не слишком редкий,
но именно этот плащ достался ему как трофей после битвы у пролива Холл и сопровождал его по всему Новому Континенту, через Страну Орла, через Солнечное Королевство и до самого Острова эльфов.
Во время сражения с Девой Чумы за пределами Страны Орла он не раз спасал ему жизнь.
По словам самого Сайенса, этот артефакт «пропитан множеством временных следов».
Дракон молча принял дар, бросил на Грэйта короткий взгляд, затем повернул голову к Башне.
Мгновение спустя он покачал ею:
— Нет беды. В ближайшие три месяца — никаких несчастий.
Грэйт облегчённо выдохнул.
Слава всем звёздам, если беды нет, значит, даже узнав результат, сестра Филби не лишится рассудка!
— Благодарю вас, господин! —
Он поклонился и стремглав помчался обратно.
На вершине Башни он увидел, что в записях разума‑хранителя появились два разных результата.
Даже когда частицы выпускались по одной, после прохождения через щели на экране возникали множественные полосы интерференции.
Но стоило установить детекторы у входа в щели — и на экране оставались лишь две полосы!
Грэйт застыл.
Я понимаю, что это значит… но как из этих данных вывести саму двойственность? Какие формулы, какие расчёты, какие предположения нужны?
Он вскочил и закричал:
— Сестра! Сестра Филби! Здесь опыт — взгляни скорее!
