Некроманты ликовали.
Если бы не то, что Грэйт всё ещё пребывал в процессе восхождения, они, пожалуй, уже достали бы свои лучшие вина, чокнулись кубками и напились до беспамятства.
Многие из них давно утратили вкус — кто подточен разъедающей силой отрицательной энергии, кто пострадал от неудачного опыта. Но это ничуть не мешало им пить. Пить — и радоваться! Ведь Владыка Чум наконец обратился к некромантии; такое событие стоило того, чтобы опьянеть всем до единого.
— Эй, ты, с наложенным на себя «Механизированным разумом», не убегай! Лови моё «Снятие заклинаний»! — кто‑то уже вопил, размахивая посохом.
Маги защитной, чародейской и преобразовательной школ обменялись взглядами, пожали плечами и вернулись к своим занятиям. Наблюдать за восхождением мага высокого ранга, видеть, как его мир медитации обретает вещественную форму, было полезно даже тем, кто сам прошёл этот путь: можно сверить собственный опыт, извлечь уроки на будущее или потом объяснить ученикам. А если уж ничем иным не заняться — хотя бы подглядеть, как устроены заклинательные конструкции в его внутреннем мире. Вдруг удастся записать что‑нибудь новенькое.
Маги школы стихийного созидания, напротив, выглядели мрачнее тучи. Пусть значительная их часть ушла вместе с архимагом Филби к ускорителю, но и оставшихся было немало. Они чувствовали, как воздух вокруг дрожит от непривычных колебаний, и переглядывались.
— Это ведь аура смерти, да?
— Если я не ошибаюсь… да, именно она.
— Нордмарк обратился к некромантии? Нет, только не это!
— Кстати, — подал голос один из учеников архимага Филби, голос его дрожал, — Владыка Грома ведь уже прибыл? Как думаете, если он узнает, что его ученик переметнулся к Черноворонью болоту…
Ответом стало тяжёлое молчание. Все знали, что обитатели Черновороньего болота давно мечтают переманить мага Нордмарка, обещая ему всё, чего только пожелает, и даже больше. Они не уставали повторять имя Владыки Чум, словно заклинание. До сих пор это казалось шуткой — обмен репликами вроде: «Бесполезно, он наш, из школы созидания». Но что, если теперь это правда?
Какой же гнев обрушится тогда на них с небес!
Владыка Грома стоял, заложив руки за спину, и безмолвно смотрел на притихшую башню мага. На его лице не отражалось ни радости, ни раздражения — вообще ничего, что можно было бы назвать выражением.
Лишь принцесса Нориль тянула его за рукав, мягко, почти игриво:
— Эй, не сердись. Жизнь и смерть ведь лишь две стороны одного круга, они вместе составляют природу. Даже в молнии, что только что сверкнула, — разве не видишь? — есть и разрушение, и рождение.
Слияние этих двух начал открыло ей особое прозрение. Принцесса чувствовала: стоит ей немного упорядочить всё, что она постигла в странствиях, или пережить на Драконьем острове ещё один круг времён года — и она сможет попытаться достичь легендарного уровня.
Владыка Грома тихо отвернулся. Да нет же, милая Нориль, всё не так. Я вовсе не зол, не настолько, чтобы отлупить этого малого Грэйта…
— Даже если он изучает некромантию, это ещё не значит, что станет некромантом, — пробормотал он. — Помнишь, я рассказывал тебе, как он возился с клонированием и вывел из тех опытов заклинание создания крови?
Он был уверен: мальчишка не свернёт на путь смерти. Но почему же тогда, в решающий миг восхождения, тот выбрал именно некромантское заклинание для закрепления?
По отчётам Филби, в последнее время они с Грэйтом занимались исследованиями электронов и потоков высокоэнергетических частиц. Если бы он не ленился и вложил достаточно сил в стихийные заклинания, неужели понадобилось бы прибегать к некромантии?
Вот шалопай! Опять схитрил! — подумал Владыка Грома и твёрдо решил: как только восхождение завершится, заставит его наверстать всё упущенное.
От этой мысли настроение его даже улучшилось. Он сосредоточился, ощущая волны энергии, исходящие от башни, и следил за каждым колебанием, сопровождавшим продвижение Грэйта. Всё ли идёт гладко? Не вмешаться ли, чтобы распутать клубок стихий вокруг него? Или, напротив, отойти подальше, чтобы не мешать?
Постой… что это?
Процесс восхождения вступил в завершающую фазу. Грэйт вызвал к жизни колоссальную силу, заставив её резонировать с телом через ядро медитации — точнее, через виртуальную личность, укреплённую до уровня хромосом. Под руководством последних исследований энергия вливалась в клетки, в хромосомы, в каждую частицу его существа. Он ощущал, как всё тело потрескивает, словно от искр:
Поглощай энергию! Больше энергии!
Атомы, из которых сложены кости, мышцы, органы, переходили в возбужденное состояние. Стоило хотя бы малой доле электронов удержаться в этом состоянии — и энергии хватило бы, чтобы связать новые сверхъестественные элементы.
Но поток не иссякал. Дар Мировой Воли оказался слишком щедрым: тело уже переполнено, заклинание почти завершено, а сила всё прибывает. Отпустить — жалко, принять — невозможно.
Ладно уж! Будь что будет!
В конце концов, он владел и клонированием, и множеством записанных хромосом. Почему бы не попробовать? Использовать готовые цепочки как основу, клонирование — как инструмент, а избыточную энергию — как материал.
Допустим… серебряный дракон?
Щёлк, щёлк, щёлк…
Грэйт ловко соединял и разъединял фрагменты, пока не сложил полный набор хромосом серебряного дракона. Взял за образец цепочку Сайрилы, добавил предполагаемую Y‑хромосому Васки, запустил клонирование, направил поток силы…
Энергия сгустилась и, следуя заклинанию, обрела вещественность. Сначала — крошечный клубок белого тумана, затем — первичная клетка, стволовая, делящаяся, снова и снова…
— Ах, Грэйт, что ты творишь?! — воскликнула Сайрила.
Под взглядом Владыки Грома, под изумлённым шёпотом драконов, спустившихся из Небесного города и круживших вокруг башни, с верхнего яруса донёсся её голос:
— Как тебе удалось вдруг сотворить маленького дракона?!
