Маги были измучены до предела — почти до исступления.
И неудивительно: вспомогательные методы размножения развивались уже десятилетиями, а одна лишь технология искусственного оплодотворения прошла несколько поколений усовершенствований.
Выбор сперматозоидов — лишь побочная ветвь этого направления, и каждая из таких ветвей разрасталась в целое древо исследований, требуя от учёных без остатка их силы, вдохновение и лучшие годы жизни.
Так было в прежнем мире Грэйта, так стало и в этом — только вместо учёных теперь трудились маги.
Толпы волшебников без колебаний бросались в пучину опытов, возились с магическими кругами, колбами и непонятными приборами.
Неудача — снова неудача, и опять провал…
Грэйт не давал им никаких указаний. В конце концов, он сам не был специалистом: профан не вправе учить мастеров.
Да и прежние методы — центрифуги, плотности, реактивы — здесь были попросту невозможны: уровень алхимического производства не позволял. Попробуй пойти тем же путём — и погибнешь.
Оставалось одно: положиться на магию. А чтобы магия сработала, нужно было дать волю воображению и инициативе самих магов.
Он отпустил вожжи, лишь наблюдая, снабжая ресурсами и терпеливо ожидая.
Полмесяца спустя ожидание вознаградилось — хотя и в самой неожиданной форме.
— Что? — Грэйт не поверил ни глазам, ни ушам. — Вы… методом отбора бактерий выбрали сперматозоиды с повышенной энергией?
— Да, учитель, — Аннивиия стояла прямо, с лёгкой улыбкой. — У нас уже была техническая база, так что внести улучшения оказалось несложно.
Грэйт устало потер лоб. Он и впрямь слишком долго отсутствовал на Нивисе и мало интересовался своими учениками: знал лишь общий ход исследований, но в детали не вникал.
Потому и не подозревал, что Аннивиия вместе с жрецами Природы занялась… бактериями повышенной энергии.
— Как вам пришло это в голову? До чего дошли? Расскажи подробно.
Он пригласил ученицу сесть. Аннивиия опустилась напротив, собрала мысли и начала:
— Мы заметили, что при лечении пенициллином у некоторых больных препарат перестаёт действовать. Взяли образцы, вырастили культуры — и обнаружили, что часть бактерий, прежде чувствительных к пенициллину, больше им не уничтожается.
— Устойчивость, — тихо пробормотал Грэйт.
— Да, — кивнула она. — После множества опытов мы выяснили: есть два случая. Первый — обычная устойчивость, о которой вы говорили. Она встречается у простых людей: часть бактерий выживает, размножается, и через поколения становится невосприимчивой к лекарству.
Грэйт кивнул. Так и возникала устойчивость: дозы росли, воспаления, что раньше подавлялись полумиллионом единиц, теперь требовали миллионы — десять, пятнадцать…
Появлялись всё новые антибиотики, сменяя друг друга в бесконечной гонке — цефалексин, цефрадин, цефаклор, цефтазидим, цефпиром, цефлорин, вплоть до меропенема.
— И как вы решили эту проблему?
— Двумя способами, — спокойно ответила Аннивиия. — Первый — очистить организм больного божественным заклинанием. Пусть бактерии мутировали, но суть их та же, и после очищения они исчезают.
Грэйт приоткрыл рот, потом закрыл. Да, такое решение могло родиться только в этом мире.
— И результат?
— Превосходный. Вероятность повторного заражения устойчивыми бактериями падает ниже одного процента. Мы сейчас внедряем систему учёта: если пациент десять раз получал пенициллин или стрептомицин, при следующей болезни проводится очищение, чтобы замедлить эволюцию микробов.
Мысль была здравая, но на практике трудновыполнима: странствующих воинов не заставишь вести записи, а очищать скотину, которой дают антибиотики, слишком дорого.
Что ж, шаг за шагом… Грэйт перебрал в уме десятки соображений и наконец кивнул:
— Вы проделали отличную работу. Подготовьте подробный отчёт. Если потребуется, я помогу продвинуть проект.
— Есть! Спасибо, учитель! — глаза Аннивиии засветились.
Грэйт улыбнулся, жестом прося её успокоиться:
— А вторая ситуация?
— Она встречается у сверхъестественных существ, — Аннивиия нахмурилась. — Вы знаете, учитель, что они почти не болеют, а если и заболеют, их мощное исцеление быстро подавляет недуг. Но иногда случается иначе: бактерии впитывают их силу и становятся сильнее.
Грэйт невольно вспомнил тёмно-зелёный мох, вросший в плечо старшей сестры, — восемнадцатого уровня чудовище, порождённое из простейшего растения.
Если мох способен достичь такой ступени, почему бы бактериям не подняться столь же высоко? В этом мире возможно всё.
— И что вы сделали?
— Мы попытались выделить и выращивать эти усиленные бактерии, а также создать столь же мощные антибиотики, — глаза Аннивиии засияли. — Минералы, что вы привезли из эльфийского леса, оказались бесценны! Рядом с ними пенициллин мутирует быстрее, и среди культур появляются поистине сильные формы.
Грэйт молчал. Радиоактивное излучение — верный путь к мутациям, но как же ловко они дошли до этого сами!
— Конечно, не каждая культура даёт результат, — продолжала она. — Даже если появляется сильный штамм, в партии их немного. Приходится выделять, сортировать, искать лучший.
Так жрецы Природы и маги вместе усовершенствовали методы измерения.
Заклинание «Опознание» и прежде позволяло определять силу магического сияния предметов, теперь же они довели точность до микроскопического уровня — до отдельной бактерии, до единственного штамма.
Можно было измерить, сколько энергии вобрал каждый, какой из них сильнейший.
— Мы также воспользовались вашим методом наблюдения хромосом под магическим микроскопом, — добавила Аннивиия. — Сравнивая данные измерений с количеством сверхъестественных точек в хромосомах, мы быстро совершенствовали технику.
И действительно, у них были все возможности.
Магический микроскоп в их башне имелся всегда; другим магам пришлось бы стоять в очереди и платить золотом, а Аннивиия могла просто попросить сестру Филби — и получить прибор на время.
Так они вывели сверхъестественный пенициллин, сверхъестественный стрептомицин и другие препараты. Испытания показали: против бактерий, развившихся в телах сверхъестественных существ, эти лекарства действуют безупречно.
А способ выделения чистых штаммов оказался побочным, но ценным результатом.
— Мы немного изменили этот метод, — закончила Аннивиия, — и получили то, что вам нужно. Основная трудность была в защите сосудов от коррозии и в точной настройке энергии.
Грэйт вновь умолк. Идея сверхъестественных бактерий и антибиотиков казалась безумной, и он не сразу нашёл слова.
Наконец, после долгой паузы, он кашлянул и поднялся:
— Проверим результаты. Пока ни одна группа не представила отчёт. Если ваш эксперимент подтвердится, награда по проекту будет вашей.
На испытание явился сам чёрный дракон Боэнхард — откуда-то узнал о событии и теперь не отходил от Грэйта ни на шаг.
— Если проверка пройдёт, можно будет перейти к следующему этапу, верно?
— Тогда у меня появятся новые детёныши, да?
— И больше не придётся возиться с прочими исследованиями?
Грэйт едва сдерживал раздражение. Но материалы для опытов предоставил именно Боэнхард, и спорить было бессмысленно. Он лишь взял колбу с образцом и передал Аннивиии:
— Работай спокойно. Главное — результат. О вознаграждении я позабочусь сам.
Аннивиия стремительно скрылась. Её группа уже прошла все предварительные испытания — на магических зверях, псевдодраконах и драконьих тварях.
Теперь, при свидетелях, она ввела тонкой иглой каплю жидкости в измерительный контур магического круга и поместила колбу в приёмный отсек.
Круг зажужжал, вспыхнул всеми цветами. Через полчаса из сосуда поднялся прозрачный пар и собрался в другой, меньший флакон.
Проба, микроскоп, повторная проверка — снова и снова, пока Грэйт наконец не выпрямился, удовлетворённо хлопнул в ладони и повернулся к чёрному дракону:
— Готово. А теперь, господин Боэнхард, когда прибудет та драконица, что согласилась выносить вам потомство?
