То, что башня мага оказалась в убытке, было не только следствием скупости драконов. Половина вины лежала на самом Грэйте: уж слишком трудные вещи он требовал от них.
К примеру — семя самцов, яйцеклетки самок, оплодотворённые яйца молодых пар, а то и только что снесённые либо наполовину вылупившиеся драконьи яйца…
Если бы он мог гарантировать, что из переданных образцов получится здоровый, бодрый, уже пробудившийся детёныш, — тогда, пожалуй, можно было бы и согласиться.
Но маг Нордмарк ничего не обещал: ни результата, ни сроков, ни даже того, что из собранного материала выйдет хоть что-то.
Выходит, он просто хочет всё получить даром!
Самцы ещё могли бы махнуть крылом — всё равно их неуемная энергия растрачивалась то в лабораториях, то на ящерицах, змеях, магических медведях, быках, даже на русалках…
Эти горячие драконы уже и кобольдов находили «миловидными»! Ещё немного — и, пожалуй, начнут заигрывать с каменными элементалями. Так уж лучше пусть хоть на благо рода послужат.
Старейшина Батиста именно этим доводом и убедил легендарных драконов, а те, в свою очередь, — молодых собратьев.
Но вот с яйцеклетками самок и оплодотворёнными яйцами дело обстояло куда сложнее.
Чтобы их добыть, требовалась травматичная операция, а запас яйцеклеток у каждой самки ограничен — возьмёшь раз, и больше не будет.
Что уж говорить о яйцах: эксперименты Грэйта над ними могли быть разрушительными — от обстрела потоком электронов до вскрытия ради анализа хромосом.
Отдать ему яйцо — значило отказаться от собственного ребёнка.
Да, маг Нордмарк сделал для драконов немало, помог решить множество проблем, но ведь это не повод бросать ему своих детей!
Разве что не «бросать», а продать за достойную цену — тогда можно было бы обсудить.
Однако маг и платить не желал.
Так что половина причин крылась в этом, а вторая — в том, что ритм Грэйта и ритм драконов совершенно не совпадали.
Драконы — создания долгоживущие: для них время течёт годами. Заснул — год прошёл; впал в сон ради продвижения — десятилетие; отправился в иное пространство — и век пролетел.
А Грэйт? Пока дракон моргнёт, тот уже создаёт новое открытие — например, способ даровать потомкам направленное наследие драконьей крови.
Закроет глаза снова — и вот уже изобретено средство, помогающее бесплодным взрослым драконам зачать.
Ещё один сон — и… гром и молнии! Как он успевает так быстро?!
Пока старейшины‑легенды совершают обход за пределами мирового барьера, собирая метеориты, проходит три‑четыре месяца, а то и полгода.
А Грэйт за это время успевает выдать столько результатов, что они даже собраться на совет не успевают.
— Так что… чего он хочет теперь? — спросил кто‑то.
— Говорит, что в исследовании повышения рождаемости драконов осталось всего два направления, — устало ответил старейшина Батиста, переворачивая страницу заявки.
Небеса свидетели: и без того треть дня уходила у него на патрули, сражения и лечение раненых сородичей, а оставшееся время он вынужден был тратить на нужды этого неугомонного человечка.
Надо читать диссертации, отчёты, заявки, да ещё и прежние труды изучать — иначе на совете не ответишь на вопросы.
Он ведь до сих пор не разобрался до конца даже с тем заклинанием, что помогает пробудить спящих детёнышей, — с тем самым, где использовалась магия жизненного мониторинга.
А ведь он — легенда третьего круга! Третьего!
— Первое направление, — без выражения зачитал он, — помощь легендарным драконам в зачатии. Точнее, содействие слиянию их семени и яйцеклеток, чтобы хромосомы успешно делились и формировали эмбрион.
Не успел он договорить, как посыпались вопросы:
— Что такое «семя»?
— А «хромосомы»?
— Почему проблемы легендарных нужно изучать отдельно?
Вот почему ему приходилось тратить столько времени на чтение человеческих трудов.
Слова вроде «сперма», «яйцеклетка», «хромосома» для Грэйта были привычными, а для драконов — загадкой.
Батиста должен был сам всё понять, иначе на совете его бы просто освистали.
И ведь это уже который раз? Третий? Пятый?
Легендарные драконы дежурили по очереди: кто‑то патрулировал, кто‑то поддерживал защитный купол, кто‑то отдыхал.
Если на собрании собиралась хотя бы половина, это уже считалось удачей.
А из этой половины часть витала в облаках, часть переговаривалась по ментальной связи, а кто‑то и вовсе дремал.
Так что если десяток‑другой услышал объяснение — уже чудо.
На следующем совете обязательно найдутся те, кто в прошлый раз спал или отсутствовал, и всё придётся повторять.
— Так чего он требует теперь? — поинтересовался золотистый дракон Танглиан.
Батиста тяжело вздохнул:
— Говорит, что семя и яйцеклетки легендарных драконов — хорошо, но не обязательно, пока рано. А вот немного плоти легендарных, особенно начального уровня, — крайне желательно, чтобы наблюдать процесс деления клеток.
В зале поднялся гул.
По ментальной связи зазвучали десятки голосов:
— Опять что‑то нужно?
— Сколько времени прошло с прошлой просьбы? Я только успел выспаться!
— А я едва вернулся с битвы — и снова плати, снова из хранилища доставай…
— Он что, принимает нас за сокровищницу? Стоит попросить — и всё получит?
Батиста холодно кашлянул — без толку.
Топнул лапой — тоже.
Тогда, раздражённо взмахнув правой когтистой лапой, он выпустил мощное заклинание тишины.
В одно мгновение цветочный зал погрузился в безмолвие.
— Думаете, он слишком часто просит? — голос серебряного старейшины прозвучал как раскат грома. — Да это вы ленивы! Ни отчётов не читаете, ни заявок, ни новых данных не отслеживаете — только спите!
Он обвёл взглядом притихших легендарных драконов, и те, кто был младше или слабее, не смели возразить.
— Каждый раз, когда он просит что‑то, — продолжал Батиста, — это значит, что уже достигнут новый результат. Разве хоть раз он требовал без причины? Разве не продвигал исследования вперёд? Разве не помогал нам решать проблемы?
Стальной дракон Бастос кивнул. Кивнул и золотой Танглиан.
Все, кто хоть раз получил пользу от трудов Грэйта — сами или через потомков, — поддержали старейшину.
Батиста усмехнулся и добил:
— Вы жалуетесь, что он просит часто, но это лишь потому, что он работает быстро! Что вам милее — чтобы он возился на Драконьем острове тысячу лет, или чтобы за десяток лет завершил исследования?
Конечно, чем быстрее, тем лучше.
Чем скорее решится вопрос рождаемости, тем быстрее род пополнит силы.
Да и башня мага, питающаяся энергией острова, тем меньше её истощит, чем скорее уйдёт.
— Итак, повторяю: ему нужно немного плоти легендарных драконов начального уровня. Давать или нет?
— Плоть? —
— Неужели уже до этого дошло? Он ведь на острове всего несколько лет…
Гул поднялся вновь:
— Что он собирается делать? Клонировать нас? Создать копии легендарных? Да на это уйдут несметные ресурсы! Башня не выдержит, опять придёт побираться!
— Да что там, кусок плоти не проблема — в бою всё равно теряем. Можно отдать упавшие обломки.
— Лишь бы не использовал для проклятий…
— Не бойся, за всё время сотрудничества маг Нордмарк показал себя честным.
— Я не о нём беспокоюсь, а о его подмастерьях. Захотят — найдут лазейку!
Батиста слушал спокойно.
Молодец просит немного, всего лишь материал от драконов начального уровня, не от высших.
— Да‑да, некроманты на всё способны! — подхватил кто‑то. — Помните, как один пытался проникнуть в Драконье кладбище? Еле живым выбрался!
— Когда это было? Тысячу лет назад? Две?
— А ты помнишь?
— Ещё бы! Тогда я был молод, сражался с ним прямо в усыпальнице, переломал пять‑шесть костяков — славная была битва! Без неё я бы и легендой не стал!
— И что с тем некромантом стало? Тоже легендой стал?
Батиста, видя, как разговор уходит в сторону, раздражённо ударил лапой.
По полу побежали ледяные жилки, сковав когти нескольких спорщиков.
— Итак, — произнёс он, — требование мага ясно. Готовы ли вы согласиться? Переходим к голосованию?
— Голосуем, голосуем…
— Подожди, ещё обсудим…
— Старик, чего ты торопишься?
— Я вас знаю, — холодно усмехнулся Батиста. — Не поторопи — будете спорить до следующего года!
— Да ладно, максимум полмесяца!
— Даже меньше, через пять‑шесть дней моя очередь дежурить, к тому времени точно решим!
Будь он помоложе и порывистей, уж пустил бы в ход ледяные клинки, чтобы остудить пыл спорщиков.
Но теперь лишь фыркнул и улёгся:
— Решайте быстрее. Я сплю один час. Через час — голосование. Кто будет тянуть, того, если ранит, лечить поставлю в конец очереди!
Он закрыл глаза и почти сразу захрапел.
Драконы переглянулись.
Синий дракон Хефрен поднял лёгкий ветерок и щекотнул старейшину у рога:
— Эй, старик! Просыпайся! Давай голосовать сейчас, чего тянуть? Всё равно решим то же самое!
В ответ — лишь громогласное «хр‑р‑р… ха‑а…».
— Вот упрямец, — усмехнулся Хефрен. — Всем ясно, что он согласен, а всё равно тянет час. Скажи кто‑нибудь, будто он не дедушка самой принцессы Лунного Сияния, — не поверю!
— Не выдумывай! —
— Тогда поднимайся и веди голосование, раз не спишь!
В ответ — новый раскат храпа, от которого задрожали своды зала.
Ровно через час Батиста поднял голову и, как ни в чём не бывало, объявил голосование.
Из двадцати трёх положенных участников присутствовали семнадцать: одиннадцать — «за», пятеро — «против», один воздержался.
Решение принято: просьбу мага удовлетворить.
Дальше встал вопрос:
— Сколько золотых считать за кубический фут плоти легендарного дракона начального уровня?
Согласно прежним постановлениям, все вложения в исследования Нордмарка распределялись между родом поровну.
Если требовались особые материалы, доступные лишь на чьей‑то территории или добытые ценой личных жертв — будь то руда, кровь, плоть или даже семя, — их оценивали, а остальным род компенсировал стоимость.
— По спискам закупок Магического совета, — напомнил кто‑то, — капля крови обычного дракона стоит тысячу золотых, и то редкость. Капля крови легендарного — не меньше десяти тысяч… да что там, сто тысяч… миллион!
— Невозможно! На Драконьем острове за кровь и плоть никто таких цен не даст!
— Тогда я продам в Совет! Получу золото и рассчитаюсь с вами!
— Попробуй! Посмотрим, сколько они купят и сколько заплатят! Их казна не выдержит миллиона за каплю!
— Всё равно, раз уж кровь пролилась, плоть оторвана — зачем пропадать добру? Считайте по десять тысяч за каплю, не больше!
Так и решили — споря, ворча, но всё же соглашаясь: даже легендарная кровь не стоит миллиона, если пролилась зря.
