— Раз уж ты всё обдумал, — сказал Владыка Грома, легко взмахнув рукой, — тогда иди и делай.
Стопка рукописей мягко поднялась в воздух и опустилась перед Грэйтом.
Эта работа, знал он, вызовет немало споров и нападок. Ведь если маг может пользоваться подобным способом для медитации, то как быть со служителями богов?
Да, существуют медитации, укрепляющие дух, углубляющие сосредоточение. Но для жрецов медитация — это прежде всего молитва, обращение к своему божеству с просьбой о благодати. Они следуют заповедям, очищают душу силой веры и шаг за шагом приближаются к своему богу.
А теперь — воспользоваться методом, предложенным магом?
Медитировать не через познание божества, а через познание самого себя, через внутреннее созидание, — словом, по‑человечески?
Нет, этого они не потерпят!
Разве что жрецы Природы — те, пожалуй, не станут возмущаться. Народ мягкий, да и Грэйта считают своим. У них ведь нет конкретного божества, которому можно поклоняться: произнося «великий бог Природы», они на деле обращаются к самой природе. Новую технику медитации, возможно, попробуют, возможно — нет, но уж точно не станут бить Грэйта по голове.
А вот храм Воина может оказаться куда менее сговорчивым. Хотя, с другой стороны, храм этот воспитывает бойцов, а книга «Медицинская анатомия», лежащая перед ними, поможет воинам лучше понять собственное тело. Не говоря уже о главах, посвящённых полевому лечению и искусству рыцарского натиска.
Грэйт не раз помогал храму Воина — и немало. Получив от него столько пользы, разве станут они теперь плевать в колодец, из которого пили? Владыка Грома усмехнулся: по натуре те воины прямы и благодарны, на предательство не способны.
Из трёх великих орденов два, выходит, не станут враждовать с Грэйтом. Остаётся храм Источника — но и тот, пожалуй, не поднимет шума. Самыми недовольными окажутся, конечно, священники Света.
Он тихо хмыкнул:
— Ха, Светлая церковь… Если бы могли справиться с этим мальцом, давно бы справились. Да и сейчас им, похоже, не до него.
Все эти рассуждения Владыка Грома оставил при себе. Зачем говорить лишнее? Раз ученик решился — пусть действует. Препятствия и вражда — пустяки, когда за спиной стоит учитель и Магический совет.
Грэйт, вернувшись в башню, бережно положил рукопись перед собой, собрал мысли и передал свиток та‑лингу — духу башни, велев отсканировать и внести в архив для отправки в Магический совет.
Потом сел за письмо: изложил намерение основать новый журнал и заявить эту статью как первый номер. В следующих выпусках он хотел собрать собственные свежие исследования, затем — работы магов башни, их новейшие открытия.
«Не поверю, — думал он, — что они откажутся! Не поверю, что не согласятся печатать свои труды в моём журнале! Пусть даже по одной статье от каждой исследовательской группы — и этого хватит надолго».
Он остановился, перевёл дух и продолжил писать. Письма летели одно за другим — в Совет, к знакомым легендарным магам, с просьбой о поддержке и участии. Отдельно — архимагу Бельсе, старшему целителю Совета. Потом — всем знакомым высшим магам.
Учитель, конечно, поддержит. Но Грэйт считал: чем меньше пользоваться покровительством Владыки Грома, тем лучше. Он сам уже не мальчишка — Грэйт Нордмарк, семнадцатого круга архимаг, один из сильнейших целителей Совета, будущая легенда исцеления, друг эльфов и драконов, владелец десятков драконьих договоров. У него достаточно веса, чтобы заручиться поддержкой собственными силами.
День, другой, третий — всё ушло на письма. И только теперь он понял, насколько обширны его связи. Почти все легендарные маги были с ним знакомы; стоило проявить настойчивость — и каждый находил для него слово.
С некромантами — архимагом Хайнсом и его учениками, включая наставника Линна и архимага Эдгара — он тоже был в добрых отношениях. С чародеями — архимагом Бельсой, архимагом Мортоном, редакторами «Медицинских исследований» и госпожой Экслербен, основательницей приюта для младенцев, которых она принимала на свет. С алхимиками — с председателем и его заместителем. С госпожой Алвой из школы влияния — он когда‑то учился у неё, помогал в проектах и лечил пострадавших в стычках между школами.
А уж в школе созидания — там он свой человек.
Три дня Грэйт писал без устали, израсходовал две бутылки чернил, пока не обратился ко всем, кого только мог вспомнить. Эти письма нельзя было поручить та‑лингу: нельзя копировать почерк, нельзя вставлять готовые строки. Приходилось писать самому, а когда рука уставала — накладывать на запястье заклинание исцеления и продолжать. Иногда он передавал перо дубовому жезлу и управлял им мысленно, давая руке короткий отдых.
— Фух… наконец‑то закончил, — протянул он, откинувшись на спинку кресла и потянувшись. Потом опустил спинку ниже, полулёжа, и велел:
— Та‑линг, проверь все письма: нет ли ошибок или пропусков. Затем составь список адресатов — по рангу и по школе.
— Да, маг Нордмарк. Проверка завершена. Ошибки и пропуски отмечены, ждут исправления.
— Ох… — Грэйт с гримасой поднялся, снял цветные пометки заклинанием и аккуратно дописал нужные места. Полчаса спустя он вновь откинулся и взглянул на таблицу, выведенную та‑лингом. Всё верно: никого не забыл, всех, кого мог вспомнить, упомянул.
— Хорошо. Та‑линг, сперва отправь письмо учителю — Владыке Грома. Убедись, что он получил. Потом — старшему брату. Когда он ответит, на следующий день начни рассылку остальным: легендам — первыми, затем по рангам, с интервалом в полчаса.
— Есть, господин. Приказ принят, — прозвучал мелодичный голос духа.
Грэйт зевнул, покачнулся и, едва держась на ногах, добрался до спальни. Упал на кровать — и мгновенно уснул.
Пока он спал, письма и статья уже начали своё путешествие по Магическому совету.
Когда Грэйт ещё не проснулся, перед Владыкой Грома вспыхнула световая завеса. Из неё донёсся весёлый голос легендарного мага школы защиты, лорда Штайнера, прозванного «Стена времени и пространства»:
— Кристин, твой мальчишка опять что‑то выкинул!
— Я видел, — неторопливо ответил Владыка, откинувшись на спинку кресла и переплетя пальцы. — Он показал мне всё ещё до отправки. Ну и как? Проверил? Стоит распространять?
— Будто ты сам не проверял! — усмехнулась легендарная чародейка школы заклинаний, госпожа Хелена, известная как «Песня Глубин».
Получив методику, она тут же испробовала её лично, поручила ученикам и даже студентам академии. Результат оказался впечатляющим, но чтобы достичь полного эффекта, нужно было выучить всю «Медицинскую анатомию» и уметь мысленно вычерчивать человеческое тело. Похоже, в академии придётся вводить новый курс, а то и два.
— По‑моему, это замечательно! — воскликнул новый участник, в чёрном плаще, с вечной улыбкой — бессмертный лорд Некрос. — Каждому ученику, прежде чем приступить к обучению, выдать по скелету! Нет, по два — мужской и женский!
— Сначала разберитесь, где у вас мужской, а где женский, — не выдержал молодой легендарный маг, лорд Байэрбо, «Венец Пылающего Солнца». — А то опять получится: череп мужской, а таз женский!
— Зато у нас их достаточно! — вспыхнул Некрос. — Кто ещё может столько предоставить? Школа заклинаний? Школа влияния? Иллюзионисты? Ну‑ка, скажи!
Он метался по экранам, и образы всех легенд мигали, словно вспышки молний. Лорд Риплей, легенда школы преображения, спокойно заметил:
— Мы тоже можем.
— Ваши — механические куклы! И дорогие!
— Зато не пугают учеников. И, между прочим, мы можем воссоздать внутренние органы и сосуды. А вы — нет.
Разговор уже грозил окончательно сойти с рельс, когда госпожа Эндо, легенда школы предсказаний, «Око Звёзд», прикрыла губы чёрной вуалью и громко закашлялась. Кашель был такой, что все вздрогнули: хрупкое тело дрожало, казалось, вот‑вот она упадёт и зальёт стол кровью.
Легенды умолкли. Лорд Роза Философов даже привстал, готовый броситься к ней.
Наконец Эндо перевела дыхание и хрипло произнесла:
— Хватит болтовни. Так что решаем? Мальчишка просит немного — новый журнал, статья в первом номере. Согласны или нет?
— Добавить журнал — не проблема. Включить его в список академических изданий Совета — тоже можно. Распространить статью по башням и академиям — почему бы и нет.
— Но вместе с первым номером «Жизни»? — уточнил кто‑то.
— Ха! — рассмеялся Штайнер. — Маленький Грэйт, да это же чистой воды навязывание! Уехал на пару лет — и уже научился торговаться!
