Его Светлость Изумрудный Венец так и не добился желаемого.
Что поделать — новоиспечённый легендарный маг, господин Лангэр, ни под каким предлогом не соглашался покинуть своё место. А если легенда не желает сдвинуться с места, не существует силы, способной вытащить его и насильно увезти за тысячи ли.
Даже лишение легендарного снаряжения не помогло бы. Лангэр сам принадлежал к школе превращений, причём к её алхимическому ответвлению — тому самому, что славилось умением творить вещи. Захоти он артефакт — и сделает его собственными руками. Материалы с Драконьего острова и из Драконьих гробниц, что он добыл, по качеству превосходили даже запасы из сокровищницы Совета.
Филби, узнав об этом, только вздохнула с сожалением: зачем же она отправила свои отобранные материалы в Нивис! Если бы знала, оставила бы их здесь — Лангэр изготовил бы всё сам. И не пришлось бы тратить время на перевозку, да и можно было бы чаще встречаться, обсуждать детали, проводить испытания, подгоняя артефакты под её собственные нужды.
Изумрудный Венец, впрочем, тоже не мог бросить Башню Небес и лабиринт Игорь‑пика — сердце и крепость Магического совета, его последнюю цитадель и прибежище. Там нельзя было допустить ни малейшей оплошности.
В качестве компенсации Совет выплатил Лангэру щедрое вознаграждение — за право приобрести его последние открытия: трактаты, подробные журналы экспериментов, планы будущих исследований. Всё это затем безвозмездно передали Изумрудному Венцу, поручив ему организовать собственную группу для дальнейшей работы.
Так два мага‑легенды получили возможность обмениваться идеями, помогать друг другу и, быть может, соперничать в отдельных направлениях. Но соперничество это вряд ли стало бы ожесточённым: по расчётам Лангэра, новое направление было столь обширно, что хватало места всем. Работы — невпроворот, людей — не хватает, а потому и поводов для вражды не возникало. Достаточно было распределить темы и спокойно трудиться.
Господин Риплей, известный как Изумрудный Венец, получил подробные материалы, дополнительное финансирование и, успокоившись, занялся организацией исследований, сбором людей и подготовкой лабораторий.
А Лангэр, избавившись от опасений, что его силой увезут, с головой погрузился в собственные опыты, всё чаще поглядывая на небо — мечтая попасть в Небесный Драконоград.
Но, к сожалению, переданное через Филби распоряжение Владыки Грома, а затем и решение самого Драконьего города оказались отрицательными:
— Маг школы превращений? Алхимического направления? Хм… пожалуй, стоит подождать. Мы слышали, что половина силы алхимика — в его снаряжении.
В зале совета, сомкнутом, словно бутон, тихий голос изумрудной драконицы Таны вызвал взрыв смеха. Огромные драконы, сидевшие каждый в своём покое, загоготали так, что эхо, отражаясь от стен, слилось в гул, заполнивший весь зал.
— Он ведь только что стал легендой, — раздался чей‑то насмешливый голос. — Едва ли успел сделать себе хоть пару артефактов!
— Разве что парочку защитных, да и то неизвестно, работают ли они вне лаборатории.
— Магических големов у него точно нет! А если и есть — то, скорее, исследовательские, не боевые!
Словом, в боевую мощь господина Лангэра, особенно без его алхимических игрушек, никто не верил.
— Он ведь не Филби‑легенда! — донёсся чей‑то смешок.
— Ха‑ха‑ха! Энси, помнишь, как ты в прошлый раз поспешил блеснуть перед красавицей — и сам же поплатился? Красавица оказалась куда сильнее тебя!
Алхимик‑легенда — не чародей‑пластоносец, что сам по себе ходячее оружие. Для первого разница между «со снаряжением» и «без» — это не сто и сто пятьдесят процентов силы, а пропасть.
— Думаю, пока не стоит приглашать его наружу, — наконец произнёс старейшина Батиста, слегка покашляв. — Пусть укрепит себя, создаст экипировку. Мир‑осколок и враги никуда не денутся, подождут и год, и три.
Новоиспечённому алхимику‑легенде полагалось иметь хотя бы три‑пять артефактов и дюжину боевых големов, прежде чем показываться публике. Пусть пока не рискует — безоружным выходить за пределы мира слишком опасно.
Эти доводы красный дракон Энси лично донёс до Лангэра. Тот побледнел, потом позеленел, но возразить не решился.
Маги‑превращенцы, специализирующиеся на изменении тела, могли, конечно, увеличить себя в несколько раз, вырастить дополнительные руки, превратиться в чудовище с пилами вместо ладоней или даже принять облик красного дракона и ринуться в бой. Но алхимики из той же школы предпочитали иное: стоять в тылу, посылать вперёд големов, конструктов и механизмы. Некоторые из них могли всю жизнь не покидать мастерскую, лишь создавая, чиня и испытывая материалы.
Лангэр, хоть и не был затворником, не собирался без нужды рисковать. Он вздохнул:
— Благодарю драконов за заботу. Я подготовлюсь как следует, а потом вновь попрошу разрешения участвовать в походе. Но можно ли хотя бы взглянуть на материалы, что получила госпожа Филби, — в самом Драконьем городе?
— Э‑э… — Энси невольно посмотрел на Филби. Та улыбалась, не кивая и не отрицая. Затем он перевёл взгляд на Грэйта — тот тоже лишь прищурился, не выражая мнения.
Красный дракон почесал голову, взъерошив пылающие волосы:
— Не уверен… Передам вашу просьбу старейшинам, они решат.
Он расправил крылья, осыпав воздух искрами, и взмыл в небо. Под его огненным следом Грэйт и Филби стояли плечом к плечу, глядя на ниспадающий с небес луч Драконьего города.
Филби, убедившись, что в кабинете никого нет, шепнула:
— Как думаешь, драконы позволят ему подняться?
— Сомневаюсь, — ответил Грэйт, понизив голос.
— Почему? — удивилась она. — Я ведь была там! И учитель тоже! Мы сколько угодно бродили по Метеоритной станции. Учительница не поехала лишь потому, что учитель боялся за её безопасность, а не потому, что драконы возражали.
Грэйт пожал плечами:
— Боюсь, он… забеременеет.
— Что?! — Филби едва не вскрикнула.
Лангэр ведь мужчина! Даже если маг превращений, он не станет без причины менять пол. Да и превращение не делает возможным зачатие — хоть проси помощи у некромантов, всё равно не выйдет.
— Это шутка, — поспешил оправдаться Грэйт, пожалев, что не сдержал язык. — Я имел в виду, что он сходит туда, вдохновится — и «забеременеет» идеей. Вернётся, а потом…
— Потом что?
— Потом начнёт «рожать»: один за другим подземные порталы, оборонительные контуры, боевые матрицы, а там и собственные метеоритные станции под землёй… Через пару лет над башней Нивиса, глядишь, тоже будут висеть десятки таких баз.
Филби округлила губы, потом прыснула со смеху. Грэйт, конечно, мог бы сказать проще — что Лангэр наверняка скопирует драконьи технологии, — но выбрал куда более живописное выражение.
И действительно, драконы вежливо отказали. Они лишь попросили Лангэра спокойно заняться созданием экипировки — «день битвы непременно придёт». А на просьбу передать ему образцы инопланетных организмов ответили осторожно:
— Мы подумаем. Но прежде всего должны убедиться в полной безопасности. Когда найдём способ окончательно обезвредить эти личинки, непременно пришлём вам несколько.
Лангэр только вздыхал. Дел становилось всё больше: нужно было поддерживать работу башни, развивать новый проект по полупроводникам, ускорять изготовление артефактов.
Как же так — ещё недавно хватало времени на отдых, а теперь не осталось ни минуты!
Да и финансы пошатнулись: запасы материалов, доступных школе превращений, таяли на глазах, счёт почти ушёл в минус.
И всё же нашлись завистники. Один из некромантов, достигший «полушага до легенды», с ядовитой вежливостью заметил:
— Вам и так повезло. Драконы хотя бы не запретили вам подниматься, лишь попросили подождать. А вот нас, некромантов, они, пожалуй, и близко не подпустят к Небесному городу.
Лангэр молча посмотрел на него.
— Может, потому что сам Владыка Чум — наполовину некромант, — заметил он. — Когда он поднимается, считай, вы все уже там.
— Ах, вот это слово! — воскликнул некромант, расплываясь в улыбке. — С этого дня вы — вечный друг Черновороньего болота! Скажите, чем можем помочь?
