— Надо поднажать!
— Вон, у соседей из школы воплощения уже есть свой легендарный, у школы превращений — тоже. Мы не можем отставать, ускоряемся!
— Если и дальше будем плестись в хвосте, редкие материалы в башне магов нам больше не достанутся!
— Верно, отдел защиты должен прибавить ходу… Из четырёх полулегендарных, что пришли в первой волне, двое уже перешли порог. Неужели мы останемся последними?
— А может, просто у некромантов потребности в материалах совсем иные, чем у остальных школ?..
Гул голосов не смолкал. Когда легендарным становился лишь один человек, остальные, хоть и завидовали, сохраняли спокойствие.
Филби, старшая сестра по учению мага Нордмарка, пользовалась лучшими условиями для исследований и даже наставлениями самого Владыки Грома. Её восхождение к легендарному уровню казалось естественным — такие ресурсы не каждому доступны.
Но когда второй архимаг достиг легендарной ступени, в других школах зашевелилось беспокойство. Быть вторым — не беда, а вот оказаться третьим уже неловко; никто не хотел замыкать список.
Так началась бурная кампания сверхурочной работы — и в отделе защиты, и у некромантов. Их трудовой пыл быстро подхватили и другие школы.
Даже школы воплощения и превращений, уже имеющие по одному легендарному магу, не позволяли себе расслабиться. Филби и Лангер обсуждали между собой:
— Учитель, может, стоит вызвать из дома ещё пару полулегендарных?
— Твои братья и сёстры по учению пока не дотянулись до этого порога, — с лёгкой досадой ответил Владыка Грома.
Он и сам был не вполне доволен: ученики, принятые им до и после Байэрбо и Филби, оказались не столь одарёнными. Одни застряли на шестнадцатом или семнадцатом уровне, другие, не выдержав, ушли искать прорыва в иных мирах.
Когда Грэйт только поступил в ученики, самым молодым считался Карлайл — тогда он был на четырнадцатом уровне. Теперь Грэйт достиг семнадцатого, а Карлайл, с трудом добравшись до шестнадцатого, безнадёжно отстал.
Нельзя быть слишком жадным, — подумал Владыка Грома. Три легендарных в одной линии — уже предел мечтаний. А ведь Грэйт почти наверняка станет четвёртым. Даже в Магическом совете такого ещё не бывало.
Если остальные ученики смогут продвинуться — прекрасно; если нет — пусть будет как будет. Не у каждого легендарного мага есть хотя бы один легендарный ученик.
— Так вот что, — сказал он, — собери все исследовательские запросы и вывесь их в Башне Небес и в Башне Грома. Пусть участвуют не только мои ученики и маги с Рога Грома — дадим шанс и другим.
Например, школа света сейчас остро нуждалась в помощниках: они исследовали фотоэлектрический эффект. Байэрбо недавно открыл, что если пропустить ток через рубин, можно получить луч с колоссальной разрушительной силой, но экспериментов было слишком много, и даже с учениками он не успевал всё проверить.
В последние годы в Магическом совете сложилась редкая ситуация: задач и ресурсов — в избытке, а рук не хватает. Надо было заставить всех работать, чтобы и дело двигалось, и продвижение шло быстрее.
Филби кивнула и с усердием вернулась в лабораторию.
А в школе превращений, после долгого совещания между господами Риплеем из «Изумрудной Короны» и Лангером, решили пока никого не отправлять: исследования свойств веществ удобнее вести в главном отделении на Нивисе, где запас материалов куда богаче.
На Драконьем острове, напротив, ресурсы выдавались строго под строительство башни и текущие нужды. Всякая мелочь или низкосортные образцы туда просто не попадали.
Один лишь Грэйт не слишком заботился обо всём этом. Легендарные ступени были для него ещё далеки, и кто станет следующим легендарным, мало волновало.
Единственное, что его занимало, — это исследования.
— Старшая сестра, есть ли у тебя продвижение? — спросил он. — В работе о направленном воздействии высокоэнергетических лучей на хромосомы?
— Кажется, кое-что есть, но пока не уверена, — ответила Филби с сомнением.
После того как она попробовала применить легендарное заклинание и от него оттолкнуться, дело действительно пошло быстрее, но трудностей всё ещё хватало.
Пока ей удалось лишь добиться того, чтобы ток с быстро меняющимся напряжением мог избирательно заряжать нужные участки.
Но как определить, насколько высоким должно быть напряжение, с какой скоростью менять частоту, какой силы ток выдержит тело, не разрушив его?
Филби понимала: впереди бесконечные опыты. Даже при множестве учеников и помощников ей приходилось самой составлять планы, проверять и подтверждать результаты.
Грэйт тем временем обратился к другому:
— Господин Лангер, а у вас есть успехи? В том проекте, где вы пытались записывать данные прямо в вещество, чтобы хранить и использовать большие объёмы информации?
— Ах, до этого ещё далеко, — нахмурился Лангер. — Материалы, что я испытывал, не выдерживают слишком много данных. Да и писать приходится вручную, силой разума, по крупицам — это невозможно. Нужно искать иной путь… иной…
Может, рассечь материал, нанести покрытие и писать по нему?
Или покрыть светочувствительным слоем и наносить рисунок ультрафиолетом?
Грэйт изо всех сил удержался, чтобы не выдать ни слова. Стоило ему хоть немного раскрыть тему, как Лангер тут же засыпал бы вопросами: «Зачем рассекать? Что за покрытие? Каков состав светочувствительного слоя? Почему именно ультрафиолет?» — и тогда ему не выкрутиться.
Но молчание не спасло. Лангер, прищурившись, подошёл ближе, потянул Грэйта за рукав и, увлекая в свой малый мир, заговорил вполголоса, потирая руки:
— Маг Нордмарк, не нужны ли вам… материалы для исследований?
— Материалы? — Грэйт недоумённо моргнул. — Вы нашли что-то редкое? Что-то, стоящее эксперимента? Но почему у вас такой… подозрительный вид?
— Видите ли, — Лангер понизил голос, — я уже стар. Сыновья и внуки давно ушли, а молодёжь, что осталась, ни к чему не годна и мне чужая. Вы ведь помогаете драконам, Нордмарк, так помогите и мне, а?
Грэйт замер.
— Но ведь вы можете дать только… семя, — осторожно произнёс он. — А где взять яйцеклетку?
— Да это же просто! — оживился Лангер, будто речь шла о пустяке. — Я объявлю награду, и найдётся женщина, которая согласится. Нордмарк, вы ведь поможете мне, правда?
