Владыка Грома стоял всего в шаге от мирового барьера, подняв голову к небу; на лице его лежала тень тревоги.
Этот малый мир… слишком прочен.
Три метеора, несущиеся во весь размах — или, вернее, сам этот мир, летящий им навстречу, — уже одним ударом высвободили бы энергию, способную расколоть Игольское запирание Нивиса.
А ведь внутри метеоров скрывались ещё и закладки драконов — самоубийственные устройства, рассчитанные на взаимное уничтожение, — да и он сам добавил туда несколько взрывных заклинаний.
Если всё это рванёт разом, сила взрыва превзойдёт его собственный удар — вдвое, втрое… а может, и больше.
Но малый мир лишь треснул, выпустив наружу несколько обломков; до полного разрушения было далеко.
Такой крепости он не ожидал. Что же будет, когда придёт час решающей битвы? Как прорвать эту броню, чтобы ввести войска внутрь?
— Эй, если эта штука рухнет на вас на полной скорости, вы выдержите? — негромко спросил он у старейшины Батисты.
Тот тоже глядел вверх; зубы его скрипели, но голос оставался ровным:
— Не беспокойся, выдержим. До сих пор ни один из легендарных драконов не вернулся в Драконью Могилу. Мы думали, что к этому часу потеряем хотя бы троих.
Появление бойца третьего легендарного ранга изменило всё: запас прочности вырос, распределение сил стало свободнее, даже против полубогов у них теперь имелись зачатки стратегии.
— И потом, — глаза старейшины вспыхнули огнём, — эта штука остановилась. Малый мир больше не набирает скорость. Значит, удар по миру будет не столь разрушителен. Он просто медленно опустится, медленно утонет… В худшем случае мы поднимем Небесный Дракон-град навстречу и взорвём его прямо в лоб!
— Вот это решимость! — Владыка Грома невольно удивился и с уважением взглянул на дракона. Затем он перевёл взгляд вниз, на город под ногами.
Как вы решите нести ответственность за защиту мира — ваше дело. Но если уж соберётесь взрывать Небесный Дракон-град, прошу хотя бы предупредить заранее, чтобы я успел переправить малого Грэйта в безопасное место.
Кстати, как он там?
— Не тревожьтесь, до взрыва ещё далеко, — Батиста проследил его взгляд и мягко добавил: — При нынешней скорости этому миру понадобится не меньше десяти лет, чтобы достичь барьера. А потом, даже если мы будем держаться до последнего, пройдёт ещё лет пять.
Судя по темпам роста малого Грэйта, к тому времени он уже войдёт в легендарный ранг — и до взрыва дело не дойдёт.
— Хотелось бы верить, — тихо ответил Владыка Грома.
Он ещё некоторое время смотрел на застывший в небе мир, где среди обломков клубились искры, потом поднял руку, и цепь взрывов осветила пространство за пределами барьера, сметая ближайших врагов.
— Пусть драконы благополучно переживут испытание, — произнёс он. — И пусть малый Грэйт скорее достигнет легенды. Я спущусь к нему, посмотрю, как идут дела. Вернусь, когда он завершит восхождение.
С этими словами он прорезал воздух и устремился вниз, к Небесному Дракон-граду.
С семнадцатого уровня каждый шаг вверх означал всё более глубокое превращение тела в элемент, а вместе с тем — всё большую осязаемость мира медитации.
Достигнув легендарной ступени, маг проходил через качественное преображение: тело становилось почти полностью элементным, освобождаясь от бренности. Он мог жить века без пищи и воды, выживать в самых враждебных измерениях и не знал больше предела жизни.
Мир медитации же из призрачного становился реальным, вплетаясь в ткань вселенной. Он являлся и скрывался по воле мага, питал его силой и хранил всё, что тот постиг.
Но стоило оступиться — сделать шаг неровный, несбалансированный, — и все скрытые изъяны вспыхивали в миг прорыва к легенде.
Малый Грэйт обладал редчайшим даром и шёл уверенно, но его основание было не слишком прочным, а духовная сила — ещё грубовата.
К тому же, в отличие от него самого, Байэрбо и Филби, он не имел ясной цели в выборе стихии. Когда Владыка Грома спросил, какой путь тот намерен избрать, юноша ответил:
— А можно ли использовать дары мира для элементного преображения?
Послушайте только! Что за слова! — тогда он едва не задохнулся от возмущения.
С этой тревогой Владыка Грома стремительно снижался. Пройдя сквозь барьер, он окинул взглядом пространство — и увидел гигантский энергетический вихрь, что тянулся от вершины барьера вниз, обвивая даже тонкие трещины и жадно втягивая в себя всё, до чего мог дотянуться.
Внизу вихрь сжимался, очищался, сгущался — и вливался в клубящуюся туманную сферу.
Владыка Грома приблизился, взглянул — и угол его губ дрогнул.
Внутри тумана, всплывая и опускаясь, мерцали знакомые двойные спирали. Среди них особенно сложный клубок то расплетался, то копировался, то вновь собирался воедино.
В спиралях вспыхивали золотые искры, складываясь в магические конструкции, а те, в свою очередь, превращались в сверхъестественные узлы силы.
Превосходно. Малый Грэйт не терял времени даром. Его успехи впечатляют.
Он сосредоточился, глядя глубже. Вдруг из тумана вспыхнул луч света.
Сияние разлилось, и вся масса засияла, словно ожила: спирали одна за другой загорались, прежняя тугость и неустойчивость исчезли, процесс копирования шёл теперь плавно и уверенно.
Этот свет… эта частота волн…
Владыка Грома прищурился, невольно приблизился и уже собирался раскрыть духовное зрение, чтобы понять природу излучения. Стоило ему уловить структуру — и он бы знал, что это за энергия и к чему она ведёт.
Но в тот миг над головой раздался оглушительный рёв.
Он вскинул взгляд — и увидел, как из-за барьера вырывается чёрная вспышка, несущаяся вниз с силой, способной рассечь тысячи воинств.
Энергетический вихрь не смог её остановить; драконы, мчавшиеся следом и обрушивавшие удары, не смогли; даже молния, сорвавшаяся с земли, не преградила путь.
Вражеский налёт!
И цель выбрана метко — прямо на малого Грэйта!
Но пока я здесь — тебе не пройти!
Брови Владыки Грома взметнулись. Учитывая, что за ним спешат драконы, он не стал бросать взрывное заклинание.
Он метнулся вверх, поднял руку — и перед чёрной вспышкой возникла невидимая сеть.
В следующее мгновение она рассекла врага на семнадцать-восемнадцать частей.
