Два легендарных существа третьего ранга — одно из драконов, другое из людей.
Четверо легендарных — среди них две драконицы второго ранга и двое магов‑людей начального уровня.
Кроме того, присутствовали легендарный эльф‑воин и древо, достигшее легендарной силы.
Они стояли друг против друга.
Грэйт лишь мельком взглянул на это собрание — и сразу попятился. Ещё шаг, ещё.
— Учитель, драконы… вам есть о чём поговорить. Я лучше не вмешиваюсь, — пробормотал он, пятясь. — Моё хрупкое тельце таких разговоров не выдержит…
Юдиан без всякой спешки спрыгнул с борта древодирижабля, встал полубоком, заслоняя ученика. В тот же миг клён, сопровождавший его, плавно повернулся, опустился на землю, принял истинный облик и, вонзив корни, раскрыл над ними пылающую алым листву.
В воздухе остался лишь легендарный Лангэр, прибывший на дирижабле. Он завис неловко, без палубы под ногами и без крыши над головой. Оглядевшись, он выдавил натянутую улыбку и полетел к Владыке Грома.
— Не сжигайте всё подчистую! Хоть немного оставьте! Этот материал крайне важен для моих исследований! Следующий этап целиком на нём держится!
— Хм! — холодно фыркнул аметистовый дракон Сэрдалюс, бросив на мага лишь короткий взгляд.
Зато стоявшая позади него чёрная драконица вспыхнула раздражением. Её мощная воля, словно удар грома, пронеслась по воздуху:
— Что ты там бормочешь?!
Если это существо вырвется наружу, оно размножится в мгновение ока и обгложет весь Драконий остров!
Тебе не жалко, потому что не твой дом, да?
Мы сражаемся насмерть, теряем братьев и сестёр, почти каждая легендарная драконица ранена, и никто не знает, кто падёт следующим.
Не ты проливаешь кровь — тебе не больно, да?
Чтобы удержать небесную крепость и заплатить Владыке Грома, чтобы возвести базу на месте падения метеора, каждая из нас вынесла из сокровищницы всё, что могла.
А ты не вложил ни монеты — тебе не жалко, да?!
Перед Лангэром с гулом вспыхнул полупрозрачный щит. Психическая волна ударила в него, заставив дрожать воздух в радиусе нескольких шагов.
Сам маг остался цел, но, чтобы показать уважение, отступил на шаг и, описав широкий круг, перелетел за спину Владыки Грома, став рядом с Филби.
— Это исследование действительно важно… Оставьте хоть немного, хоть крошку…
— По сравнению с безопасностью мира, — произнёс Сэрдалюс негромко, но так, что воздух словно потяжелел, — ничто не может быть важнее.
Не только эти чуждые твари должны быть уничтожены, но и все, кто находился в башне магов, обязаны пройти тщательную проверку. Лишь убедившись, что на них нет ни одной опасной частицы, можно будет выпустить их наружу. А для надёжности башню следовало бы стереть с лица земли.
Голос его был глубок и властен, в нём звучала сила, способная усмирить бурю.
Стоило звуку коснуться ушей, как Грэйт невольно кивнул — подбородок сам потянулся вниз. Осознав это, он резко выпрямился, и шея заныла от напряжения.
Владыка Грома бросил на него едва заметный взгляд. Грэйт вспотел, вытянулся по стойке и затаил дыхание. Лишь тогда Владыка вновь заговорил, спокойно и неторопливо:
— В последнее время драконы сражались самоотверженно. Ради безопасности мира мы обязаны действовать осторожно.
Я не одобряю безудержных экспериментов с чужеродными существами внутри нашего мира.
Три огромные драконицы облегчённо выдохнули; их дыхание превратилось в бурю, прокатившуюся по небу.
Владыка Грома продолжил:
— Маги должны пройти проверку, но проводить её будем мы сами, под наблюдением драконов.
Что до башни — разрушать её нельзя. Более того, я не считаю нужным полностью уничтожать образцы.
Чтобы получить хоть малейший результат, требуются годы труда. Уничтожить всё — значит начать сначала.
Он говорил — Филби и Лангэр дружно кивали. С каждым словом — всё усерднее.
К концу речи Филби сияла благодарностью, а Лангэр кивал так, будто боялся пропустить ни одного движения.
— Великолепно сказано!
— Владыка Грома, вы правы, как всегда! Хорошо, что вы здесь, иначе нас бы эти драконы в порошок стерли!
Три драконицы обменялись короткими фразами, их приглушённое рычание, будто закодированное, гулко прокатилось по небу. Грэйт не понял ни слова.
Наконец аметистовый Сэрдалюс заговорил вновь, низким и твёрдым голосом:
— Проверку магов можете проводить сами, но мы оставляем за собой право наблюдать. Башню, возможно, удастся сохранить, однако мы должны тщательно обыскать её и убедиться, что внутри не осталось ни одной чужеродной частицы.
А всё, что было принесено извне, обязано быть уничтожено. Вы сожжёте это собственноручно, а мы потом повторим, чтобы убедиться, что не уцелело ни одно живое существо.
Владыка Грома задумался, не спеша отвечать.
Грэйт, стоя на склоне, мысленно досчитал до трёх — и дождался, когда сестра Филби не выдержала:
— Нет! Мне нужно оставить хоть немного! Я почти разгадала тайну их жизни и разума! Ещё немного — и я найду способ уничтожать их быстро и без труда!
— О?
— О?! — откликнулись три драконицы разом.
Чёрная драконица, стоявшая позади аметистовой, распахнула крылья и приблизилась, желая рассмотреть Филби внимательнее.
Она обвела её взглядом сверху донизу, трижды, и наконец громко спросила:
— Ты уверена?
— Пока это лишь вероятность! — поспешно ответила Филби, торопливо, почти на одном дыхании. — Но ведь вероятность лучше, чем ничего, не так ли?
— Хм… — протянули драконицы, каждая по‑своему задумавшись.
Спустя мгновение Сэрдалюс взмахнул крыльями и опустился на землю. Подойдя к дракону времени Сайенсу, он остановился в сотне шагов, склонил голову и почтительно произнёс:
— Великий Сайенс, повелитель времени, что скажете вы? Может ли быть правдой то, что говорит эта человеческая легенда?
Дракон времени, всё это время наблюдавший со стороны, не спешил с ответом. Его глаза, похожие на песочные часы, мерцали. Он поочерёдно смотрел то на Филби, то на остальных драконов.
— Забавно… забавно… — протянул он.
— Так как же? — нетерпеливо спросил Сэрдалюс.
— Поток времени вздымает волны… Сейчас он на развилке, — прошептал Сайенс, будто любуясь невидимой картиной. — Прекрасно… поистине прекрасно…
Сэрдалюс тяжело выдохнул.
Похоже, старый дракон снова впал в свои видения. Он огляделся и вдруг остановил взгляд на Грэйте.
— Маг Нордмарк, а вы что думаете?
Грэйт остолбенел.
— А при чём тут я?! — только и успел подумать он.
