Хотя Грэйт и сомневался, что путь, избранный учителем, верен, но сказать ему прямо:
— Учитель, вы, возможно, ошиблись, конфигурация атомной бомбы должна быть вот такой, было бы равносильно самоубийству.
Во‑первых, его собственные знания об атомной бомбе не дотягивали даже до «смутного представления» — лишь обрывки слухов и догадок.
Во‑вторых, заставить его в одиночку рассчитать конструкцию бомбы — проще уж сразу умереть.
Какая там математика, какая физика? С кем он может себя сравнить — с Оппенгеймером или с Цянь Сюэсенем?
Шутка ли! Даже те специалисты, что в своё время, вооружившись счётами, до изнеможения вычисляли параметры взрыва, наверняка были куда способнее его.
К тому же Грэйт знал: «пушечная» и «имплозионная» схемы — лишь первые, самые грубые варианты. Позже конструкцию не раз перерабатывали, добиваясь миниатюризации и стабильности.
Как именно это делалось — он понятия не имел.
Так что… прощайте, господа физики.
Оставалось два дела, которые он мог выполнить.
Первое — укреплять волю и оттачивать контроль над заклинаниями, чтобы хотя бы теоретически суметь «сотворить ядерный заряд вручную».
Второе — упорядочить весь процесс своих исследований заклинания «Янъянь бао» («Взрыв солнечного пламени»): рассуждения, расчёты, формулы и, наконец, итоговую магическую конфигурацию.
Всё это он аккуратно упаковал, выгравировал на кристалле и отправил Владыке Грома.
Передавать ли копию старшему брату и показывать ли учителю — пусть решают сами, ему всё равно.
— Мелкий проказник, — Владыка Грома, открыв пакет с материалами, невольно усмехнулся и покачал головой.
Затем он с головой погрузился в бесконечные вычисления:
— Этой формулы я не видел…
— И этой тоже…
— А вот это… хм…
Он пробормотал:
— Чтобы увеличить мощность взрыва, есть два пути. Первый — сжать реактивное вещество до критической плотности. Теоретически, чем выше плотность метеорного заряда, тем сильнее эффект.
За последнее время Владыка Грома довёл заклинание «Метеорный взрыв» до уровня, когда внутренние четыре и внешние восемь слоёв вспыхивали одновременно. Он чувствовал, что можно придумать схему получше, но пока не находил решения.
— Второй путь — удерживать реактивное вещество в состоянии критической плотности как можно дольше. Ведь при взрыве ударная волна сама разбрасывает вещество, и оно теряет нужную концентрацию. Если не ограничить процесс, девяносто, а то и девяносто девять процентов драгоценного материала рассеется ещё до начала реакции.
Радиоактивное вещество не похоже на обычную взрывчатку: если его развеет, оно не горит и не выделяет газ, а просто уносится ветром, оставляя лишь заражение.
В модели, предложенной Грэйтом, способа удержания вещества не было — и не требовалось, ведь «Взрыв солнечного пламени» не предполагал работы с радиоактивными элементами.
Однако среди формул Владыка Грома обнаружил несколько любопытных. Возможно, с их помощью удастся усовершенствовать собственную магическую схему.
— Передай драконам: я ухожу в затвор на некоторое время, — бросил он на ходу.
Башенный дух принял приказ и занялся рассылкой сообщений, а сам Владыка Грома заперся в кабинете.
Он только и делал, что считал, считал, считал…
— Ах, сколько же расчётов! — простонал он, когда стол, кресло и даже пол оказались завалены исписанными листами.
От малейшего сквозняка бумага взлетала, кружась, словно снегопад.
Наконец он швырнул перо:
— Это невыносимо! Если бы у меня был инструмент посильнее… Сколько же веков я буду считать вручную, даже с помощью башенного духа!
Владыка Грома с тоской вспомнил времена на Острове Вечного Союза, когда вместе с юным Грэйтом создавал заклинание магнитного сканирования.
Тогда, чтобы спасти жизнь эльфийскому принцу, эльфы открыли ему доступ к мощи Мирового Древа: несколько древних мудрых деревьев, напитанных его силой, помогали в вычислениях, и ветви их гнулись под тяжестью плодов‑кристаллов.
Да, тогда объём расчётов был куда меньше… нет, не «куда меньше» — ничтожен по сравнению с нынешним!
Где же теперь найти новую вычислительную мощь?
Мудрые деревья?
Привезённая Грэйтом легендарная клён‑воительница Севилия и доставленная супругой легендарная ель Фелисия шли совсем иным путём: в бою они были грозны, но умом‑то не блистали.
Башенный дух?
Тот, что временно управлял нынешней башней, едва тянул на уровень, достойный архимага. Чтобы справиться с нынешними расчётами, нужен дух хотя бы класса Башни Небес.
С нынешним же — считай хоть год, хоть три, а то и пять, правильного результата не дождёшься.
Что же остаётся? Как увеличить вычислительную силу башенного духа?
— Эй, Липрей, у тебя нет подходящего способа? — спросил он по связи.
— Ты издеваешься?! — на голографическом экране Липрей из Изумрудной Короны выглядел ужасно: глаза налиты кровью, волосы спутаны, на мантии — пятна трёх разных порошков.
Последние недели он без отдыха разбирал материалы, доставленные с Драконьего острова, проектировал и ковал легендарные артефакты, работая по пятнадцать часов в сутки.
— У меня нет ни времени, ни готового решения. Пока не закончу текущие заказы, я, алхимический легендарный мастер, из Башни Небес ни шагу!
Но… спроси‑ка лучше у Лангера. Недавно он говорил, что его новые опыты вроде бы связаны с повышением вычислительной способности башенных духов.
Лангер? Что он там опять выдумал?
Кроме бесконечного конструирования артефактов, он, кажется, возился с какими‑то «полупроводниками» — остатками экспериментов сестры Филби.
И что толку от этих странных веществ?
С сомнением Владыка Грома открыл канал связи — и на экране вспыхнули глаза Лангера, горящие безумным восторгом.
— Владыка Грома! — почти выкрикнул он. — Я сделал потрясающее открытие!
Если соединить ткани этих инопланетных насекомых с сущностью башенного духа, можно многократно увеличить его вычислительную мощность!
Осталось лишь создать новую систему расчётов и выгравировать её в ядре духа!
