Кольцо инея пронеслось по залу, мгновенно сковав операционный стол, тележку с инструментами и даже стены. К счастью, дыхательный аппарат недавно заменили и снабдили защитным заклинанием — иначе и он бы превратился в ледяную глыбу.
Если бы замёрз аппарат… нынешняя операция, пожалуй, ещё бы не сорвалась — под действием сильнейшего Заклинания покоя пациент сохранял самостоятельное дыхание, — но вот следующая, грудная, где требовалось временно перекрыть работу половины лёгких, закончилась бы катастрофой: стоило бы дыхательной машине остановиться, как жизненные показатели рухнули бы мгновенно.
Впрочем, и сейчас всё шло не лучшим образом — контрольное заклинание тревожно пищало: «ди-ди, ди-ди», будто сама смерть подзывала. Грэйт поднял глаза: пульс стремительно рос, давление тоже, насыщение крови кислородом держалось, но температура тела падала с ужасающей скоростью.
Тридцать четыре и одна… тридцать три и восемь… тридцать три и две… тридцать две и пять!
Грэйт нахмурился, но не поддался панике. Он знал: лёгкое переохлаждение начинается при 32–35 °C, среднее — при 26–31 °C, глубокое — при 20–25 °C, а сверхглубокое — при 14–19 °C.
Во время сложных операций на сердце и аорте хирурги нередко вводят пациента в состояние глубокой гипотермии: после подключения к аппарату искусственного кровообращения температуру тела снижают до восемнадцати–двадцати градусов, затем кровоток останавливают, выполняют нужные манипуляции и лишь после этого вновь запускают циркуляцию, постепенно возвращая тепло.
Так что для ледяного великана тридцать две с половиной — не критично. От холода он не умрёт, но операцию придётся ускорить.
— Этот великан бьётся как безумный! — нахмурился старейшина Нокс, стоявший справа. — Он чувствует угрозу… пробуждает свою силу. Нужно усилить наркоз, иначе очнётся!
— Что? — Грэйт вскинул брови. — У ледяных великанов при атаке температура падает?
— Точного не скажу, — Нокс не отрывал взгляда от светящегося экрана. На его ладони семя уже проросло, вытянулся стебель, распустились листья, и на кончике набух бутон. — Но у магических тварей мы наблюдали подобное: у существ ледяной стихии температура падает, у огненных — наоборот, стремительно растёт.
Да, с существами, наделёнными необычными способностями, всё куда сложнее. Когда тело великана стремительно остывает, нужно понять — это угасание жизненных сил или инстинктивная мобилизация. И где предел, который он способен выдержать? Может, его «нормальная» глубина холода куда ниже человеческой.
— Тогда усиливаем наркоз, — тихо приказал Грэйт.
Нокс кивнул. Бутон на его пальцах мягко щёлкнул, и крохотный вихрь подхватил ароматный воздух, направив его прямо к ноздрям пациента.
Грэйт невольно усмехнулся. В памяти всплыл старый анекдот: первые наркозы делали, прикладывая к лицу больного губку, пропитанную эфиром. Пациент засыпал — и вместе с ним хирурги, медсёстры, все, кто стоял рядом.
Хорошо, что в этом мире есть такие вихри: они доставляют пары точно к цели. Если бы цветок распустился свободно, в операционной рухнули бы все, включая его самого.
После того как аромат впитался, великан заметно успокоился, тревожные сигналы стихли. Грэйт поднял взгляд — слава богам, температура перестала падать, хотя и не спешила расти.
— Продолжаем, — выдохнул он и вновь сосредоточился. Заклинание направленного уничтожения раковых клеток очистило печень, затем он повёл энергией, сращивая ткани: края разреза сомкнулись, сосуды и протоки восстановились.
— Готово. Следующий этап — кишечник. Внимание всем: опухоль ободочной кишки часто вызывает непроходимость. Мы провели очистку, но осторожность не повредит.
Маги один за другим наложили на себя пузырь воздуха — заклинание, фильтрующее запахи и очищающее дыхание.
Кишечная непроходимость… Сколько же бед от неё! Даже после слабительных и клизм никто не даст гарантии, что всё выведено. Стоит вскрыть брюшину — и запах ударит в лицо.
— Защиту поставили? Тогда начинаем!
На экране вспыхнуло изображение кишки — толстой, как рука Грэйта, извивающейся в животе, словно змея. Он повысил голос:
— Запомните: при операции на ободочной кишке главное — полное обследование, от ближнего к дальнему отделу. Проверяем и записываем состояние печени, желудка, брюшины, брыжейки, лимфоузлов и соседних органов.
— Учитель, но ведь мы уже делали магическое сканирование! — подняла руку Аннивиия.
— Делали, — кивнул Грэйт. — Но ни одно заклинание не заменит взгляд хирурга. Помните: между сердцем и кожей — пропасть. Только глаза, руки и дух врача способны увидеть то, чего не покажет холодный кристалл.
— Далее. Лайон, записывай… Печень осмотрена. Переходим к желудку — метастазов нет. Лимфоузлы чисты. Сальник… аппендикс…
— Начинаем основную фазу. Пересекаем желудочно-ободочную связку, обнажаем верхнюю брыжеечную вену, выделяем и перевязываем подвздошно-ободочные сосуды…
Лайон Карлос торопливо записывал, пот струился по вискам. Грэйт вздохнул. В прежней жизни при такой стадии опухоли операцию бы уже не делали: поражение слишком обширно, а после удаления верхнего и нижнего сегментов оставалось бы слишком мало здоровой кишки. Короткий кишечник плохо работает, плохо заживает, не усваивает питательные вещества — и больной угасает.
Но теперь у них есть магия. Почему бы не попробовать иной путь — щадящий, с меньшими потерями?
— Перекрываем кровоток. Начинаем рассечение.
Лезвие скользнуло по полупрозрачной, отёкшей стенке кишки. Та разошлась, как спелый арбуз, и наружу хлынула зловонная смесь — густая, тёмная, наполовину жидкая.
— Чистота! Чистота! Чистота! — разом выкрикнули маги.
Щёлк! — и вновь вспыхнул ледяной взрыв. Всё содержимое, вместе с кишкой, мгновенно превратилось в лед.
Грэйт только покачал головой. Пришлось снова взглянуть на Нокса — тот понял без слов и усилил наркоз.
— Запиши, Лайон, — произнёс Грэйт. — При лечении существ высокого ранга нужно учитывать их инстинктивные заклинания и вовремя их нейтрализовать, чтобы не навредили себе.
Он осторожно растопил лёд, следя, чтобы не повредить ткани, и продолжил.
Чистота — дивное заклинание! Грэйт краем глаза заметил, как пустое ведро наполняется мерзкими остатками, и облегчённо вздохнул. В прежнем мире пришлось бы часами промывать брюшину антисептиками, рискуя занести инфекцию.
Он вспомнил, как коллеги спорили: одни настаивали на подготовке кишечника перед операцией — меньше кала, меньше хлопот; другие возражали — при непроходимости клизмы лишь усиливают отёк, а сухие массы проще удалить. Но как ни спорь, ни один метод не сравнится с Чистотой: одно движение — и всё, что признано «мусором», исчезает без следа.
Грэйт быстро завершил очистку, обнажив кишку, покрытую множеством бугристых наростов.
— Смотрите внимательно, — сказал он. — Это полипы. Они легко перерождаются в рак. Если поражение поверхностное, можно удалить полип эндоскопом; если же он пророс глубже…
Он уже начал аккуратно отделять опухоль. — Потому людям старшего возраста и тем, кто в группе риска, нужно регулярно проходить обследование. Полип, замеченный вовремя, удаляется без последствий. А если запустить — придётся резать кишку.
— Сейчас у нас есть Заклинание направленного уничтожения раковых клеток. После удаления полипа можно уничтожить остаточные клетки и затем срастить ткани. Так мы сохраняем больше здорового кишечника, а значит, улучшаем исход.
Он замолчал на миг, глядя на ровный разрез. Да, можно было бы просто отсечь тридцать сантиметров кишки — быстрее, проще. Но…
— Учитель, — подала голос Аннивиия, — а нельзя ли после удаления вырастить недостающий участок с помощью Божественного возрождения конечностей?
Грэйт улыбнулся:
— Можно. Но это семикруговое божественное заклинание. А вот если ограничиться уничтожением клеток и обычным Исцелением, до какого круга ты сможешь снизить уровень?
Она задумалась. Если понять природу клеток достаточно глубоко — возможно, до второго.
Грэйт кивнул.
— Вот видишь. Тогда даже старейшина из маленького храма жрецов Природы сможет провести такую операцию и спасти больного от рака.
