Вкусивший прелесть знаний великий герцог Реймел в последнее время целиком посвятил себя изучению и исследованию заклинаний, а заодно — медицинских наук.
Кровь, тканевая жидкость, лимфа — три стихии, что непрестанно переходят одна в другую, образуя вечный круговорот. Питание тела движется по этому кругу, достигая каждой клеточки, каждого уголка плоти.
— Так вот оно как… — протянул герцог, щёлкнув языком. — Не удивительно, что иной раз, когда я слишком увлекаюсь, кровь начинает иметь странный привкус…
Обычное питьё, конечно, не вызывало ничего подобного. Но в бою, когда он доводил способность до предела и высасывал противника досуха, вкус становился чуждым, неприятным.
Выходит, он заодно вытягивал и тканевую жидкость, и лимфу? Это стоило запомнить: в следующий раз не стоит действовать с такой силой — кроме того, что наглотается этой мутной субстанции, пользы для победы никакой.
К тому же лимфа и тканевая жидкость на вкус куда беднее крови, да ещё и с примесью всякого мусора…
— Не в этом суть! — раздражённо перебил Грэйт, прижимая пальцы к виску, будто стараясь унять пульсирующую боль. — Главное — как использовать твою врождённую силу, чтобы вывести жидкость из черепа и снизить внутричерепное давление. Ты ведь способен управлять кровью, значит, теоретически можешь воздействовать и на жидкости, что с ней взаимопревращаются.
Он тяжело вздохнул. Какая кара заставила его слушать рассуждения этого вампира о вкусе крови?
Хотя, надо признать, герцог Реймел держался весьма сдержанно: за всё время на Драконьем острове лишь дважды, в минуту чрезмерного возбуждения, позволил себе заговорить о подобных вещах.
— Признаться, раньше управлять всем этим было трудно, — лениво произнёс герцог, поглаживая кролика и прикрыв глаза. — Но теперь, когда я понял, как всё устроено, стало куда проще.
Да, знание — основа всякой силы. Чем глубже понимание, тем легче творить заклинания.
Даже не разбирая подробно структуру «Касания иссушения», он чувствовал, как собственная способность откликается на отдельные элементы этого магического построения.
— Вы предлагаете сузить действие заклинания, сосредоточив его на спинномозговой жидкости? — нахмурился Реймел. — Это непросто… Ваша схема слишком точна, а эта жидкость распределена слишком широко.
Он задумчиво наморщил лоб. В его воображении картина напоминала древо с бесчисленными корнями, пронизывающими всё тело, или следы прилива, оставленные на влажном песке.
Крупные каналы ещё можно было уловить силой разума, но мельчайшие ответвления — почти невозможно.
Тем более, как объяснял маг Нордмарк, создавал он это заклинание ради тех волшебников, чья медитация сорвалась и чья ментальная сила вышла из‑под контроля.
А если разум уже бушует, как буря, как можно рассчитывать на точное управление им?
Решение Нордмарка звучало просто: выучи анатомию. Досконально.
Запомни строение мозга, а затем с помощью магического сканирования определи область, где циркулирует спинномозговая жидкость, и охвати её силой, словно вытягивая воду из колодца.
— Маг Нордмарк, — осторожно начал герцог, — вы ведь понимаете, что не каждый способен так разбираться в анатомии, как вы…
Честно говоря, от одного взгляда на его схему у Реймела кружилась голова. Если даже он, высший вампир, маг почти легендарного уровня, терялся в этих линиях, что уж говорить о начинающих целителях?
— Кто не способен понять элементарное строение тела, тому и целителем быть незачем, — отрезал Грэйт, лицо его оставалось каменным. — Это азы.
Он говорил с той непреклонной уверенностью, что свойственна врачам, прошедшим долгие годы учёбы: прежде чем приступить к практике, они обязаны знать анатомию до последней кости.
— Я не спорю, — примирительно поднял руки герцог. — Я лишь думаю, нельзя ли придумать способ попроще.
Скажем, дать целителю общее представление о спинномозговой жидкости, чтобы при сотворении заклинания он мог сосредоточиться именно на ней.
Определить её как цель, а затем применить «Касание иссушения», извлекая, ну, хотя бы один процент влаги?
Грэйт задумался. Идея, хоть и звучала странно, имела смысл. Совместное обсуждение всегда рождает новые решения.
Но как же всё‑таки определить саму спинномозговую жидкость? Где об этом написано — в «Физиологии»? В «Гистологии и эмбриологии»? Или в учебнике по анатомии?
— А если, — продолжал герцог, — просто взять немного этой жидкости, дать целителю подержать пробирку в руке, почувствовать её суть, а потом уже направить заклинание на подобную субстанцию, извлекая из неё влагу?
Грэйт невольно усмехнулся. Ход мысли был неожиданным, но логика в нём присутствовала.
Когда маг применяет «Избирательное уничтожение бактерий», наличие образца действительно повышает точность. Почему бы не попробовать то же самое с «иссушением спинномозговой жидкости»?
— Попробуешь? — спросил он.
Герцог без колебаний протянул ему кролика:
— Тогда извлекай жидкость ты.
Грэйт тяжело вздохнул.
— Из четырёх основных видов пункции ты, похоже, не умеешь ни одной… — пробормотал он, обнажая на спине зверька небольшой участок и сгибая его так, чтобы позвоночник выгнулся дугой.
Он достал из пространственного хранилища тонкую иглу, провёл пальцем по металлу и с сожалением произнёс:
— Эх… каждая такая игла на вес золота. Первую партию мне когда‑то выковали старейшины дварфов, чуть ли не всем кланом.
— А нельзя ли использовать лозу? — поинтересовался герцог.
— Лозой трудно почувствовать момент прорыва, — покачал головой Грэйт. — Без этого ощущения легко повредить спинной мозг.
— А твоя ментальная сила? — не унимался Реймел.
— Она хороша, — спокойно ответил Грэйт, вводя иглу, — но когда у мага случается ментальный срыв, надёжнее всего полагаться на руки.
Он аккуратно наполнил пробирку прозрачной жидкостью и передал её герцогу. Тот закрыл глаза, сосредоточился, будто вслушиваясь в её внутренний ритм.
— «Касание иссушения: вариант для спинномозговой жидкости»! — произнёс он.
Кролик дёрнулся, вытянул лапки и затих.
— Э‑э… — протянул герцог, открывая глаза. — Похоже, придётся попросить вас сделать ещё пару проб.
