Грэйт и вправду не представлял, что в королевстве столько знати.
Да, он делал королеве кесарево сечение, бывал на торжественных приёмах, видел многих вельмож. Но что с того?
Он не запоминал их титулы, владения, родовые черты, силу или знаменитых представителей. Всё, что он знал, ограничивалось теми немногими, с кем доводилось говорить лично. Остальные — сплошная белая карта.
— Граф Ланкашир… граф Уотерфорд… герцог Глостер… — бормотал он, перекладывая с места на место россыпь золотистых конвертов на огромной карте.
Положит один — ищет долго, потом другой — снова ищет. Приходилось напрягать память, чтобы соотнести титулы с названиями графств, и при этом терпеть бесконечные выкрики Сайрилы:
— Золото! Настоящее золото! Ого, и этот лист тоже из чистого золота! Какая роскошь! Это моё! — Она вдруг нахмурилась. — Э-э, а этот всего лишь пергамент с позолотой…
— Сайрила, может, ты сама займёшься этим? — Грэйт наконец сдался и откинулся на спинку кресла. — Мне не важно, кто написал. Хочу знать только одно — кто не написал.
За другой столом Линн, Орол и господин Норвуд одновременно втянули воздух.
Вот оно — дыхание власти. Если он так говорит о письмах, то что будет, когда дойдёт до подарков?
— «Мне не важно, кто прислал дары, важно, кто не прислал» — скажет он, и тогда держись, весь двор содрогнётся…
— Я не собираюсь этим заниматься! — Сайрила, столкнувшись с объёмом работы, мигом потеряла интерес к блестящей бумаге. Сереброволосая драконица швырнула конверт на стол. — Кто хочет — пусть сам разбирается! Ради такой мелочи я пальцем не пошевелю!
Впрочем, она знала: всё золото в башне магов в конце концов окажется у неё. Стоит лишь захотеть.
Грэйт проводил её взглядом, покачал головой и стал размышлять, поручить ли дело Моссу или подловить А-Шу.
Норвуд, улыбаясь, подошёл ближе:
— Бросьте, мастер. Позвольте заняться этим мне. Дайте три дня: всё, что придёт к тому сроку, я сведу в таблицу с картой.
Он поднял руку — и стопки конвертов и писем плавно взлетели, следуя за ним. Уже в дверях донёсся его голос:
— Лео! Луна! Разберите всё это!
Ну да, поручения спускаются по цепочке — от учителя к ученику, от ученика к подмастерью.
Грэйт пожал плечами: кто бы ни делал, главное — чтобы был результат. Тогда он решит, как поступить дальше.
На четвёртый день перед ним раскинулась огромная карта. Пятьдесят два графства были отмечены разными красками, каждое отделено от соседнего.
В каждом графстве торчали флажки — большие красные обозначали могущественных вельмож, голубые поменьше — баронов и виконтов.
А чтобы выполнить просьбу Грэйта — «покажите, кто не написал» — ученики добавили белые флажки: они стояли там, где старший род графства не прислал письма.
С первого взгляда — десятка два белых точек.
— Многовато, — пробормотал он. Карта с флажками производила куда сильнее впечатление, чем горы писем. От одного вида её Грэйту расхотелось отвечать и вообще иметь дело с аристократами.
Норвуд, скрестив руки, усмехнулся:
— Ещё бы! Без рыцаря‑небожителя ни один герцогский или графский дом двух сотен лет не продержится. У виконтов должен быть хотя бы один маг десятого круга, а у баронов — пара рыцарей. А те, кто способен тягаться с короной, у кого в роду живут легендарные старцы, — таких домов три‑пять, не меньше. Да и тех, кто мечтает вырастить нового героя, десятка два найдётся.
Грэйт лишь простонал:
— Ужас… просто ужас…
Он рухнул на диван, зажав голову руками, и вдруг понял, почему в прежней жизни великие учёные и профессора в лучших клиниках принимали по десять пациентов в день.
Чтобы сохранить качество лечения, больше и не осилишь.
А тут — целая карта флажков. Когда он управится со всеми? Через год? Через два?
И ведь никто не обещал, что в каждом доме нуждается только один человек.
— Господин Норвуд, — приподнялся он, — как думаете, если я выставлю приём к себе на продажу, сколько за него дадут?
В прошлой жизни, вспоминал он, запись к профессору стоила триста, а перекупщики поднимали цену до шести тысяч.
Если его приём не потянет хотя бы на шесть тысяч золотых, не обидно ли будет?
— Перекупщики? — переспросил Норвуд, недоумённо морща лоб. — Это какие? Золотые быки? Каменные? Длиннорогие? Или новый вид магических зверей?
Грэйт вздохнул. Шутка не удалась. Он повалился на диван, перекатился с боку на бок, потом резко вскочил:
— Так! Я устрою собрание. Нет, лучше — конференцию. Или просто встречу. Соберу всех и сам всё объясню. Пусть придут маги, жрецы, знать… и, пожалуй, богатые купцы тоже.
Через полмесяца конференция состоялась.
Сколько лошадей загнали насмерть те, кто мчался из дальних графств, Грэйта не интересовало. Он лишь дождался назначенного часа, поднялся на трибуну и начал:
— Согласно нашим исследованиям, избыток жира в крови приводит к его оседанию на стенках сосудов. Так возникает атеросклероз: артерии сужаются, теряют упругость. Сердце и мозг получают всё меньше крови. Сначала человек быстро устаёт, потом не выдерживает даже умеренной нагрузки, а в конце — внезапная смерть или хроническая слабость…
В зале зашептались, особенно среди сильнейших воинов и магов.
Грэйт не останавливался:
— Поэтому клиника «Оаквуд» разработала новое заклинание — «Удаление кальциевых бляшек», способное очищать сосуды и частично восстанавливать их проходимость. Для высокоуровневых бойцов это может стать подспорьем в продвижении, а для обычных людей — действенным лечением. Есть вопросы?
Поднялось сразу несколько рук.
Грэйт махнул — голубовато‑белая звезда вспыхнула над одним из слушателей, архиепископом Храма Источников. Тот встал:
— Скажите, кроме этого заклинания, есть ли другие способы устранить кальцификацию? Например, с помощью «Лечения»?
— Разумеется, — ответил Грэйт без колебаний. — Мы ищем иные пути. Один из них — удалить поражённый участок сосуда и с помощью «Лечения» вырастить новый.
Он взмахнул рукой — и с потолка спустился луч света, показывая операцию.
— Сложность в том, — продолжал он, — что вмешательство должно быть предельно точным и быстрым. Лучше всего — на бьющемся сердце: успеть отсечь участок, пока не наступила ишемия, и немедленно вырастить новый сосуд…
На световом экране мелькали сцены: вскрытая грудная клетка, сердце под пальцами хирурга, вспышка заклинания, вновь растущие сосуды.
Магические инструменты — клинки, щипцы, крючки, созданные «Рукой мага», — двигались с ослепительной скоростью.
Мгновение — сосуд зажат, ещё одно — отрезан, третье — новый уже пророс.
Архиепископ протёр глаза, щёлкнул пальцами, снова протёр. Нет, он бы не решился. Это же сердце!
В его храме половина учениц до сих пор не овладела даже кесаревым сечением.
Рядом воинственный епископ покачал головой.
С задних рядов донеслось:
— Я бы попробовал, но, боюсь, пока не угроблю с десяток пациентов, толку не будет… Эх, почему же на зомби и чёрных рыцарях не проверить?
Что?!
Неужели для опытного некроманта это тоже слишком сложно?
— Второе, — продолжал Грэйт, — мы пока не знаем, будет ли новый сосуд столь же прочен, как прежний. У сильных бойцов сосуды необычайно эластичны. А если вырастить их простым «Лечением», без «Регенерации конечностей», хватит ли им прочности? Сейчас мы подаём заявку на использование высокоуровневых магических зверей для экспериментов…
В первом ряду знатные лорды переглянулись: ясно, нужны инвестиции.
Что такое десять или двадцать тысяч золотых по сравнению с правом первоочередного лечения?
— А как же мы? — выкрикнул кто‑то с последнего ряда.
Это был купец, лицо его побагровело от волнения.
— Мы, простые богачи, не столь знатны, не столь сильны. Но что, нам теперь умирать? Мы, кто задыхается после десятка шагов, кто боится лишний раз подняться в постель, — неужели обречены ждать месяцами, годами, пока смерть не заберёт нас?
