То, что два лечебных заклинания не способны охватить тело пациента целиком, стало для Грэйта настоящим сюрпризом.
Да, прежде он действовал осторожно — лечил понемногу, очаг за очагом, кальцификат за кальцификатом, чтобы не упустить деталей и быть готовым к любым неожиданностям. Но в глубине души он мечтал о другом: чтобы одно‑единственное заклинание могло покрыть всё тело сразу. Как же это было бы удобно! Быстро, просто, без лишних проверок. Увидел больного — и дважды провёл по нему заклинаниями, одно за другим, ведь затраты у трёхкольцевых чар невелики!
Разумеется, заклинание устранения сосудистой кальцификации и заклинание рассасывания липидных бляшек нельзя было накладывать одновременно: слишком велик риск, что тонкая фиброзная оболочка над крупным липидным очагом лопнет, вызвав кровоизлияние, инфаркт или инсульт. Но если применить их поочерёдно — сначала одно, потом другое, добавив успокаивающее лечение сосудов, — разве может случиться беда? Разве это не безопасно?
Однако именно тогда всё и пошло наперекосяк. У подопытных животных с тяжёлым сосудистым сужением восстановление после однократного лечения оказалось заметно хуже, чем у контрольной группы: сознание возвращалось медленнее, сердце билось вяло, а у некоторых животных появились отёки конечностей и признаки повышения внутричерепного давления.
— Почему же так? — недоумевал Грэйт.
Для исполнителей эксперимента дело было сделано: они передали результаты — и могли считать задачу выполненной. Разбираться в причинах им вовсе не полагалось.
Один лишь Грэйт остался в лаборатории, сжимая голову руками и мучительно размышляя:
— В чём же дело? Ведь лечение прошло успешно… просто чуть быстрее обычного. Почему же появились осложнения?
Он знал: слишком быстрая терапия нередко приносит вред. При откачке жидкости из грудной или брюшной полости, даже при катетеризации, если действовать поспешно, давление в полости падает, и начинаются обмороки, судороги, прочие реакции. А если резко снизить внутричерепное давление — мозг может осесть, сосуды лопаются, начинается кровотечение.
И вдруг его осенило.
— Ах ты ж! — Грэйт хлопнул себя по лбу. — Глупец! Всё, чему учили, вылетело из головы!
Орган, долго страдавший от ишемии, нельзя внезапно заливать кровью: вместо исцеления наступает реперфузионное повреждение. Механизм сложен — когда‑то он учил его по пунктам, шесть разделов, десятки подпунктов, от одного взгляда кружилась голова. Но если сказать просто — клетки, привыкшие к голоду и кислородному голоданию, вдруг получают изобилие и… погибают от переизбытка.
Сосуды тоже не выдерживают: привыкшие к тихому ручейку крови, они оказываются не готовы к бурному потоку. Проксимальные участки открываются, а венозные и артериальные капилляры на периферии не успевают принять поток — кровь застаивается, давление растёт. Как тут не случиться беде?
— Эх… хорошо хоть тогда я проявил осторожность, — вздохнул он. — И лечил по точкам, кальцификат за кальцификатом, бляшку за бляшкой. Иначе бы вся моя репутация пошла прахом…
Он велел ассистентам дополнить эксперименты, сам занялся оформлением отчёта, а когда закончил, просто отправил работу в комиссию:
Плюсы и минусы изложены. Разбирайтесь сами.
— Эх… архимаг Нордмарк, как и ожидалось, не станет нам подыгрывать, — проворчал кто‑то из членов комиссии.
— А с чего бы ему? — ответил другой. — Он и так сделал больше, чем обязан: провёл опыты, написал статью. Благодарить надо, а не требовать.
— Но если в статье доказано, что заклинание нельзя применять бездумно, он ведь не даст разрешения на выпуск свитков? Этот человек всегда опирается на факты и результаты, а не на просьбы.
Данные неутешительны, эффект сомнителен — и никакой Владыка Грома не заставит его склонить голову. В таких условиях надеяться на разрешение производить лечебные свитки — чистое безумие.
Члены комиссии перелистывали отчёт, вздыхая то коротко, то протяжно. Особенно искренне стенал представитель школы чародейства:
— Ах, почему я не пришёл в комиссию несколькими созывами раньше!
В те времена архимаг Нордмарк был ещё послушным мальчишкой — его можно было припугнуть, и он, дрожа, выкладывал целую систему городского здравоохранения.
Но долги предшественников приходится отдавать потомкам. Теперь комиссия ломала головы, как уговорить этого упрямого мастера выдать разрешение на изготовление свитков.
— А если объяснить, что где‑то далеко у него есть родственники, которым нужно лечение, и попросить ради них? — предложил кто‑то.
— Ни в коем случае! — испуганно перебил представитель школы воплощения. — Нам тысячу раз велено: без прямого разрешения легендарного мага не смейте тревожить его делами Белого Волка!
Если бы он не обратил внимания — ещё полбеды. Но вдруг решит сам отправиться туда, помочь родне… Кто возьмёт на себя ответственность, если что‑то случится? Даже если связать всю комиссию в одну связку — не расплатимся.
— Тогда, может, предложить ему делать больше свитков, лечить постепенно — сосуд за сосудом? — осторожно сказал чародей. — В статье ведь упоминается: можно обрабатывать переднюю нисходящую артерию, потом огибающую… Три кольца — не так уж дорого.
— Мысль неплохая, — откликнулся другой, — но ведь тогда нужно знать, где именно поражения. Придётся проводить обследование.
Комиссия переглянулась с унылыми лицами. Обследования, конечно, выгодны: можно будет строить башни магов на местах или заманивать пациентов в Кентское королевство — сплошная польза. Но сперва нужно убедить архимага Нордмарка, ведь в дальних землях действительно есть союзники и потенциальные партнёры, которым требуется лечение, а приехать в Нивис они не могут.
— Верно, — вздохнул кто‑то. — Без обследования сплошное лечение почти то же самое, что и «вслепую».
— Или, — предложил другой, — просто показать пациентам статью: кто готов рискнуть побочными эффектами — пусть лечится целиком, кто не готов — купит несколько свитков или приедет к нам.
И снова в зале повисла тягостная тишина, полная вздохов, шороха пергамента и безнадёжных взглядов.
