«Маленький Грэйт,
Я благополучно добрался до Нового Континента.
Почти двухмесячное плавание оказалось не столь тяжёлым, особенно для мага. Но в трюме беднякам пришлось куда хуже — там стоял густой запах болезни и смерти…
Первым мы достигли городка под названием Уолсэм. К моему удивлению, он оказался весьма процветающим — ничуть не уступал многим внутренним городам. Доски на пристани — почти все новые, улицы застроены двух‑ и трёхэтажными кирпичными домами. Люди опрятны, лица их полны румянца, и повсюду улыбки.
Особенно поразили меня местные туземцы: высокие, крепкие, но не грубые, а словно воплощение человеческой силы и красоты.
Я даже заметил три башни магов. Думаю, сперва обойти их по очереди, познакомиться с управляющими и собрать немного сведений. Через полмесяца, может, месяц, когда привыкну к здешнему климату, попробую ненадолго углубиться в материк…»
Это было первое письмо, что получил Грэйт.
С тех пор, как Линн отплыл к Новому Континенту, минуло уже два года, а писем за это время пришло меньше десятка. Первое — сразу по прибытии, потом примерно раз в два месяца, а позже промежутки растянулись до трёх, даже четырёх.
В тех письмах Линн рассказывал о нравах и обычаях туземцев, описывал, как они пашут землю, охотятся, сражаются и совершают жертвоприношения. Этот некромант, движимый неутолимым любопытством, наблюдал, как люди Нового Континента возводят деревни, укрепления, плотины и рыбные заграждения. Иногда в его строках звучала тихая скорбь:
«Они падают от голода, целыми селениями… Поля пустуют, вокруг деревень растут новые могилы, а кое-где уже некому хоронить умерших…»
Последнее письмо пришло полгода назад, а написано, вероятно, ещё раньше — ведь путь до побережья Нового Континента занимал немало времени.
«Я увидел великую воду — поток, что туземцы зовут Великой рекой. И это имя ей по праву.
В сезон дождей верховья её прозрачны, но несут в себе тяжёлый ил; я летел вдоль берега почти сто ли и всё ещё различал границу между чистыми и мутными водами.
Ниже по течению река превращается в бурый поток, ревущий и кипящий, несущийся вниз с силой, превосходящей всё, что я видел. Чтобы увидеть противоположный берег, нужно всматриваться до боли в глазах. По сравнению с ней все реки королевства Кент — лишь ручейки.
Я хочу пройти вдоль неё до самого устья, увидеть, как она вливается в море.
Три месяца назад я достиг восьмого круга, и чувствую: когда ступлю на морской берег, там меня ждёт новая ступень…»
Грэйт закрыл глаза и вызвал из глубин медитационного ядра хранящиеся образы. Световой дух быстро ответил:
на севере Нового Континента течёт величайшая река, извиваясь с севера на юг. Она собирает воды почти половины материка, несёт богатые илы и впадает в залив, устремляясь к Штормовым островам между Северным и Южным континентами.
Значит, если Линн дошёл до устья, он оказался… на землях Светлого Престола?
— Обещал ведь вернуться через два года… — пробормотал Грэйт.
Но у каждого своя дорога. Если Линн чувствует, что там его ждёт прорыв, то лучшее, что он может сделать, — идти навстречу судьбе. А прежние планы? Что ж, у магов маршруты меняются чаще ветра.
Грэйт лишь развёл руками. Старейшина Тайпроса подарил ему ту самую птичку из древней лозы, способную передавать послания на расстоянии, но дальность её полёта не превышала двухсот ли. К тому же требовалось заранее записать точный адрес или отпечаток ауры получателя. Увы, Грэйт не знал, где теперь Линн, а вещи, оставленные в башне, не позволяли установить связь на таком расстоянии.
Сам Грэйт тоже не мог сорваться с места. Он только что достиг девятого круга, и перед ним лежала целая гора заклинаний Пятого уровня. А ведь, как известно, пятирунные чары куда сложнее четырёхрунных, да и полезных среди них — неисчислимое множество!
«Телепортация»!
Раньше его «Произвольные врата» позволяли перемещаться лишь на несколько сотен метров, а теперь, по теории, можно будет пересечь тысячи ли в одно мгновение. Пусть даже не столь далеко — зато из башни в госпиталь и обратно он больше не будет летать под дождём и ветром, навешивая на себя защитные заклинания и деля спину Апы с двумя коллегами.
«Каменная стена»!
В сочетании с «Превращением камня в грязь» и «Грязи в камень» можно строить всё, что угодно. Расширить госпиталь, добавить пару корпусов — и больше не нужно выклянчивать средства у Магического совета.
«Рука мастера»!
Позволяет мгновенно превращать материал в готовое изделие. Тогда и шприцы, и трубки для настоев можно будет делать прямо на месте, не бегая в поисках подходящих инструментов.
Но важнее всего — «Закрепление магии». Это заклинание позволяет сделать некоторые чары постоянными — на себе, на другом человеке или на предмете. Для мага, странствующего вне башни, это не роскошь, а необходимость: и для удобства, и для защиты. Правда, сперва нужно досконально изучить саму формулу.
Владыка Грома уже велел ему решить, какие именно заклинания он собирается закрепить: что выполнит сам, что поручит другим, что оплатит из собственного кошеля, а где воспользуется связями наставника. На следующем собрании придётся отчитаться.
— С чего начать — с «Понимания языков» или с «Обнаружения магии»?.. Хотя «Красноречие» тоже заманчиво: можно будет говорить на любом языке, и собеседник поймёт без труда. Жаль, уровень пока не позволяет наложить его на себя…
Он тяжело вздохнул.
— Опять уйдёт целое состояние…
Маги, способные накладывать «Закрепление магии», начинались с девятого круга и выше. А те, кто владел особенно полезными чарами — вроде «Красноречия», «Видения невидимого», «Фазовых врат», «Телепортационного круга» или «Стен силы», — достигали десятого, а то и семнадцатого.
Каждый уважающий себя маг носил при себе несколько активируемых артефактов — чтобы и отбиться, и ускользнуть. При нападении большинство мгновенно вызывало щит, а затем срабатывала телепортация. Контратаковать можно и потом.
Десятый круг — ещё по силам оплатить, но семнадцатый… Грэйт нащупал карман, потом коснулся магического значка на груди и понял: даже если выжать из себя всё до последней монеты, не хватит и на одно заклинание.
Конечно, если продать башню — хватило бы. Но продать её невозможно: ни главную, ни ту, что при госпитале.
— Грэйт! О чём задумался? — голос архимага Байэрбо вывел его из раздумий. — Пошевеливайся! Праздничный пир вот‑вот начнётся!
