С подсказками господина Проводника дела у Грэйта пошли так быстро, словно кто-то нажал на перемотку. Баренсимо, кажется, за всю жизнь не встречал столь щедрого нанимателя: едва опомнившись, он уже чертил на листе длинный список.
— Эти ботинки никуда не годятся! Ни дышат, ни держат, ни от воды не спасают. У местных олениные сапоги куда лучше, особенно для походов по пустошам. Купить готовые вряд ли удастся, но можно взять несколько шкур — я сам сошью…
Рядом с Грэйтом дубовый посох, обвившийся корнями, послушно водил пером из «Бесконечных чернил», записывая: сто олениных шкур. У Баренсимо дернулся глаз.
Сто шкур? — мелькнуло у него. — Да я же не сапожник! Когда я всё это сделаю?
Он настороженно взглянул на Грэйта:
— Сделаю две запасные пары, не больше. Остальное докупим уже на Новом Континенте, или заплатим туземцам — пусть шьют.
— Не беспокойся, — улыбнулся Грэйт. — Когда придёт нужда, я и сам возьмусь за дело. Всё-таки я маг. Простая работа руками мне по силам.
Баренсимо фыркнул и снова уткнулся в список. Маги, конечно, молодцы — захотят что-нибудь, щёлкнут пальцами, и готово. А нам, простым людям, горбатиться приходится…
— Ещё нужны травы, — продолжил он. — Пусть у вас и сильные целительные заклинания, но иногда лучшее средство — обычное зелье. Купим здесь одну партию, а редкие травы добудем уже там.
— Воды тоже запасите побольше: бурдюки, бочки. Внутри континента пустыни, а там даже заклинание Создания воды не всегда помогает.
— Палатки, спальные мешки — возьмём с запасом. Бывает, места тесные, магическую хижину не развернёшь.
— Летающий ковёр или другое средство для подъёма — если найдётся, купим. В горах пригодится.
— И ещё — материалы для ловушек. Вот список.
Дубовый посох замер, девять его листьев тревожно закачались. Грэйт поднял голову вместе с ним.
— Ты умеешь делать ловушки?
— Разумеется!
Деньги решают многое. Грэйт отменил приём в госпитале, а ученики из башни и варварские охранники разбрелись по городу. К вечеру следующего дня всё, что требовал господин Проводник, было куплено.
Оролла, взяв магический знак, сопроводила Баренсимо в алхимическую гильдию. Там ему подобрали запасной кожаный доспех, пару клинков, кинжалы, лук со щитом и вместительный мешок на тысячу фунтов.
— Одних этих вещей хватит, чтобы нанять меня в дорогу, — вздыхал Баренсимо, то коротко, то протяжно, а потом вдруг оживился: — Раз уж заплатили, пора работать! Пойдём искать корабль — самый надёжный, самый устойчивый. Чтобы господин маг мог спокойно читать в пути и не терять ни минуты!
Опыт у него был немалый. Он не стал расспрашивать знакомых, а просто зашёл в портовую таверну, заказал несколько кружек и перекинулся парой слов с хозяйкой. Оролла видела, как мальчишки-слуги, выслушав, стрелой вылетели за дверь.
Прошло немного времени — и в таверну потянулись люди. Баренсимо переговорил с семью-восьмью капитанами, осмотрел три судна и без колебаний выбрал одно — «Лунный Камень».
Корабль был почти новый, построен два года назад, уже четыре раза ходил к Новому Континенту. В одну сторону — полтора месяца пути, на две недели быстрее прочих.
Трюм просторный, чистый, пусть и без роскоши. Потолки высокие — даже варвары могли стоять, не задевая балки. Команда знала, как обращаться с магами, имелись услужливые, но ненавязчивые мальчики на побегушках. В грузовом отсеке можно было разместить крупных животных; когда паруса сворачивали, серебряный олень мог пробежаться по палубе. И главное — отплытие через три дня.
Грэйт остался доволен. Всё устроено без его участия, всё надёжно — что может быть лучше? А деньги… что такое деньги? Разве может их не хватать изобретателю динамита, пенициллина, оспопрививки и стрептомицина, магу Нордмарка, Грэйту Фрайсгрэйту?
Он посвятил один день закреплению заклинаний «Красноречие» и «Ментальная связь», другой — приёму даров от архимагов вместе с Сайрилой и проверке снаряжения, а в последний — слушал наставления учителя, унося домой кипу книг, свитков и заметок. Карлосу и Аннивиие он оставил целую гору записей.
И вот — отплытие.
Путь оказался не столь ровным, как мечталось, но и не таким ужасным, как пугала Оролла, грозившаяся «умереть от морской болезни». Порой «Лунный Камень» летел под ясным небом, расправив белые паруса, словно птица над зеркалом моря. Порой буря гнала волны стеной, и матросы, рискуя жизнью, бросались убирать снасти; тогда Грэйт тайком оживлял верёвки, спасая тех, кто срывался за борт.
Иногда волны вздымались, как горы: корабль то взлетал на гребень, то проваливался в бездну. Грэйт сидел в каюте и наблюдал, как господин Трока, перебирая короткими ножками, тщетно пытается удержаться на месте, а потом, скользнув, с грохотом влетает ему прямо в объятия.
Так, с тревогами, но без бед, минул полтора месяца, и путешественники достигли Нового Континента. За это время Грэйт успел сшить по три комплекта кожаных плащей и сапог себе, Сайриле и Бернарду; освоил четыре заклинания пятого круга, пусть пока без собственных исследований, но уверенно; исцелил десяток моряков и пассажиров; даже научился у Баренсимо двум видам ловушек — правда, столь неуклюже, что тот лишь покачал головой:
— Любой зрячий обойдёт их стороной.
Всё это время Грэйт расспрашивал господина Трока, где именно произошла беда. Увы, с картами у того было туго: глядя на развернутый лист, он не знал, с какой стороны начать.
Когда «Лунный Камень» свернул паруса и под проводкой вошёл в гавань, Грэйт поднялся к вершине мачты. Под ним мерцала вода, в порту теснились мачты, и он глубоко вдохнул солёный воздух.
Теперь всё зависит от этой попытки. Пусть брат Линн вернётся живым.
Он спланировал вниз и ступил на настил причала. Едва ноги коснулись земли Нового Континента, господин Трока поднял голову и протянул долгий «мяу». Маленький чёрный кот, дремавший почти весь путь и лишь изредка перекусывавший, вдруг ожил: выскочил в траву, перекувыркнулся несколько раз и радостно воскликнул:
— Мне гораздо лучше! Грэйт, пойдём скорее!
Похоже, здесь, ближе к утраченной части своей сущности, Трока начал восстанавливаться. Грэйт отметил это про себя и обратился к проводнику:
— Как двинемся дальше?
Баренсимо, уже затянувший ремни на рюкзаке и повесивший на пояс двойные клинки, подошёл быстрым шагом.
— Конечно, с караваном. Лучше всего — с туземным. Я разузнаю, а вы пока осмотритесь.
Он достал карту, развернул перед всеми и ткнул в красную точку:
— Обедаем в таверне «Мэйфлауэр» в центре посёлка. Запомнили? «Мэйфлауэр», не перепутайте.
Грэйт только вздохнул. Кто же додумался до такого названия…
Он взял кота на руки и направился к башне магов. Обошёл портовую, потом две городские — нигде не оказалось писем от Линна. За последние полгода — ни одной весточки. Раньше Линн всегда отправлял письма через портовую башню, а оттуда их пересылали в Нивис. Значит, с того самого дня, как Трока вырвался и принёс весть, Линн не написал ни строки.
Нет новостей — уже хорошая новость, — успокаивал себя Грэйт.
Он вышел за город, к краю Уолсэмтауна, где рос старый дуб, и, ступив в круг камней, приложил ладонь к коре:
— Видел ли ты человека, похожего на моего брата Линна?
— Видел, — ответило дерево. — Несколько весен назад.
— А эту чёрную кошку, что у меня на руках?
— Видел. Несколько полных лун назад. Тогда она была не такой… сильнее, но и нестабильнее, будто готовилась рассеяться.
Дуб передал ему видение: Трока бежит, не оглядываясь, за ним тянется дымная тень, тело мерцает, осыпаясь искрами. В поле зрения дерева он мчится из глубин континента, без погони, но стремительно.
— Сможешь ли ты спросить у других деревьев и трав, откуда он прибежал? — попросил Грэйт.
Дуб долго молчал. Ветер шевелил листву, и природная сила Грэйта потекла в ствол, словно открылись шлюзы. Он невольно усмехнулся: вот уж кто знает цену обмену — ни капли даром не возьмёт.
Прошло несколько десятков, а может, сотен вдохов, и в сознании Грэйта вспыхнули огоньки. Деревья, кусты, трава, камыши — всё соединилось в единую карту, уходящую вглубь дикой земли. По ней тянулась чёрная линия: через пустоши, ручьи, холмы — в самую чащу. Масштаба не было, но от дуба до края видения выходило миль сто.
Отлично. С Трокой впереди и с помощью природы мы не собьёмся с пути.
Грэйт поблагодарил дуб, послав ему новую волну силы, и, прижимая кота к груди, вернулся в посёлок. Расспрашивая прохожих, он нашёл таверну с тем самым нелепым названием «Мэйфлауэр».
Он толкнул дверь — и, увидев господина Баренсимо, застыл. На миг ему захотелось просто развернуться и уйти.
