— Впереди лучше обойти стороной! — крикнул Ладон, прижимаясь к спине своего северного оленя и натягивая меховую накидку, чтобы хоть немного укрыться от ледяного ветра. — Там владения свирепого старого медведя! Лучше свернуть налево, полдня пути — и выйдем к реке!
Грэйт, сидевший верхом на своём призрачном скакуне, обернулся и, улыбнувшись, махнул рукой:
— Не беспокойся! Мы проскользнём по краю. Старый медведь спит зимним сном, если прибавим ходу — не столкнёмся.
Юный туземец недовольно пробормотал что-то себе под нос, но, видя, как призрачный конь и серебролунный олень уже мчатся вперёд, не решился отставать и понёсся следом. Вскоре вся их небольшая группа скрылась в заснеженной чаще, где редкие ветви гнулись под тяжестью снега.
Когда они почти вырвались из леса, позади донёсся глухой, едва различимый рёв. Медведь проревел несколько раз, но вскоре стих — видимо, поняв, что добыча слишком далеко, он снова улёгся спать.
Ладон облегчённо выдохнул. Он всматривался в изменившийся от зимы и метелей ландшафт, стараясь распознать знакомые ориентиры, и вдруг снова закричал:
— Впереди топь! Осторожно!
Призрачный скакун Грэйта, будто ступая по твёрдому камню, легко пересёк болото. Маг, не оборачиваясь, щёлкнул пальцами, и Ладон ощутил, как вокруг него и его оленя закружился лёгкий ветерок. Когда зверь ступил на снег, тот лишь чуть просел под копытами, не проваливаясь.
Грэйт даже позволил себе роскошь свернуть в сторону, вытащить из грязи перепуганную косулю и, улыбнувшись, окатить её сиянием заклинания очищения.
— Волшебник… — с завистью пробормотал Ладон, прижимаясь к спине оленя. Он тоже был учеником Великого шамана, но тот обучил его лишь вдохновлять товарищей, пугать врагов, немного лечить, останавливать кровь, снимать яд и обращаться к духам зверей.
Так легко и свободно, как Грэйт, — одним движением пальца творить, что пожелаешь, — это казалось чудом.
Юный воин, проходивший обряд совершеннолетия, сжал рукоять ножа. Он решил не сдаваться. Пусть маг не интересуется ни звериными душами, ни камнями из ожерелья, но ведь можно найти иной способ — достойную плату за знание, которое он так хочет постичь.
На следующее утро путь пошёл в гору — в местность, где Ладон чувствовал себя как дома. Он отпустил оленя и, легко ступая, побежал впереди, показывая дорогу:
— Если хотите перевалить через хребет, идите за мной! Я знаю эти горы как свои пять пальцев. Через этот ущелье пройдём — там и вода, и стоянки, и подниматься меньше всего придётся!
Грэйт, держа на руках господина Трока, кивнул. Призрачный конь легко взбирался по склону. Чёрный кот, сидевший у седла, сам выбирал удобные тропы, и его путь почти не отличался от того, что указывал проводник. Вокруг Грэйта кусты шептались:
— Он уже бывал здесь.
— Да, я помню этот запах… фу, какой неприятный…
— Приходил, когда было теплее. Тогда у меня ещё были листья…
Маг усмехнулся про себя: если так и дальше продолжать разговаривать с каждым кустом и камнем, то, пожалуй, уровень его жреческого дара поднимется сам собой — от восточного побережья Нового Континента до западного.
Целый день они карабкались по склонам, переходили ручьи, переваливали через гребни. К вечеру миновали уже четыре или пять хребтов. Ладон радостно указал вниз:
— Здесь есть пещера. Раньше в ней жил медведь, но его убили, и теперь она наша. Место отличное — не слишком глубокое, с поворотом, так что ветер не задувает… Тсс!
Он резко поднял руку, призывая к тишине, и метнулся за валун.
— Кто-то идёт…
Послышался хруст снега — ровный, осторожный. Из медвежьего логова один за другим выходили вооружённые туземцы. У каждого за спиной — лук, копьё или топор. Они двигались бесшумно, стараясь не издать ни звука.
В магическом зрении Грэйт видел, как от их тел исходило горячее, пульсирующее сияние, переплетённое с тонкими нитями холода. В «Ментальной связи» послышался встревоженный голос Баренсимо:
— Хозяин, они недоброжелательны.
— Спокойно. Они не за нами, — ответил Грэйт мысленно.
Он чувствовал, что внимание этих людей направлено куда-то вверх, к далёким вершинам. Если их не заметят — всё обойдётся.
Маг щёлкнул пальцами, и вокруг их группы легли чары тишины и невидимости. Пятеро людей, олень и чёрный кот затаились, пока отряд не исчез из поля восприятия. Тогда Грэйт повернулся к юноше:
— Кто они? Это враги твоего племени?
— Нет, хозяин, — ответил Ладон, уже привыкший называть его так же, как Бернард и остальные. — Это из племени Чёрного Коршуна. У них вражда с горным племенем Каменных Баранов. Наши живут в другой стороне, — он вытянул руку, указывая в противоположную сторону. — Далеко отсюда. И мы сильнее, они не посмеют нас тронуть.
— Хорошо, — кивнул Грэйт. — Мы не ищем ссор, но и не боимся их. Эту стоянку использовать нельзя. Проведи нас дальше.
Они перевалили ещё через один хребет и в защищённой от ветра ложбине поставили магический домик. Ночь прошла спокойно, пока луна не поднялась в зенит. Тогда охранное заклинание, расставленное Грэйтом, внезапно сработало.
Зазвенели невидимые колокольчики — тонко, настойчиво. Баренсимо и Ладон вскочили с мест. Снаружи послышался треск снега под ногами.
Грэйт, протирая глаза, сотворил «Свет», и яркое сияние залило стоянку. Ладон шагнул вперёд и крикнул:
— Кто там?!
— Все мертвы! Все до единого! — донёсся отчаянный вопль.
Из темноты вывалились те самые туземцы, что вечером уходили к вершине. Их лица, наполовину раскрашенные красным и чёрным, с переплетением татуировок, выглядели жутко. Но куда страшнее было другое — губы у всех побелели, тела дрожали.
Грэйт метнул заклинание внушения, следом — «Очарование человека». Когда Ладон снова спросил, глаза дикарей расширились, и они заговорили в унисон:
— Все мертвы… все до единого…
— Кто? — резко спросил Ладон.
— Племя Каменных Баранов… Мы хотели напасть, сорвать их шалаши… но там ни одного живого… все мертвы… кучами…
— Ладон, назад! — крикнул Грэйт.
Туземцы, словно получив разрешение, завопили и бросились прочь. Снег взметнулся клубами, и вскоре их следы скрылись во мраке.
Грэйт остался стоять посреди заснеженной поляны, глядя в ту сторону, откуда они пришли. Лицо его потемнело.
Все мертвы?.. Что же там произошло?
Неужели чума вернулась?
